Грани миров 2. Новые законы.

Обозначить своё присутствие, или же нет? Что хуже, вернуться в лапы разъярённого князя, а князь явно не обрадуется её побегу, или же с помощью этих, на редкость отвратительных существ (которых она при всём желании не могла назвать людьми), выбраться из лесу, а потом попытаться удрать. В конце концов, с ней был принц и пусть он - не гроза местных головорезов, но всё же мужчина, и если им удастся развязать верёвки, то он сможет постоять и за себя, и за неё. Правда, была одна довольно существенная загвоздка – они не могли обговорить план.

Когда Китэрия предприняла попытку обсудить с Истаном побег, она, конечно, обратилась к нему на валамарском. Но стоило головорезам услышать разговор пленников на неведомом им языке, как они переполошились, решив, что поймали колдунов, которые хотят навести на них порчу. Китэрия и Истан пытались убедить их в том, что они не чародеи, но предусмотрительные разбойники рассудили, что подстраховка никогда не бывает лишней. Так во рту у каждого невольника появилось по кляпу, и надежда на спасение стала меркнуть, как короткий осенний день.

По ночам этэри не спала. В первую ночь она всё еще надеялась на чудо и ждала, что вот из-за опушки появится какой-нибудь случайный охотник и спасёт их, а во вторую её мучил холод и храп похитителей. К тому же, страшно хотелось есть. Она даже думала, что с удовольствием проглотила бы сейчас жёсткое и мускусное мясо дикой кошки, потому что последний кусок хлеба она видела почти двое суток назад. Пару раз дикари давали ей попить воды из лужи, от которой её мутило, но вот делиться пищей они, видимо, не собирались.

Лёжа ночью в повозке, девушка уговаривала себя забыть о еде на ближайшие несколько дней, потому что, думая о ней, она лишь мучила себя, урча пустым желудком.

Настал третий день Камайна и второй их пребывания в лесу. Хлыст пошёл проверять, заступил ли на пост тот самый корыстный охранник. Пленники остались с его безмозглыми помощничками. Безносый, от которого воняло гнилыми зубами, кислой капустой и мочой, измывался над Китэрией.

Он хотел полюбоваться её красотой, даже кляп снял, чтобы рассмотреть белоснежные зубки, каких не видел и у самых дорогих шалав. Он лапал её нежное лицо своими грязными пальцами, похожими на земляных червей, пока Китэрию не стошнило ему на грудь.

– Ах ты, дрянь! – заорал он, обтирая рукавом мокрое пятно, – Вот я ж тебе…

– Отвянь от неё, безносый, – гнусавил его дружок, – вишь, какая она нежная. У неё, поди, в псарне не такой смрад стоял, как в твоей пасти.