Грани миров 2. Новые законы.

– Я же говорила, что лишаясь невинности мы обретаем свою силу и… Говорят, это опасно для человека, такое может выдержать только этэри.

– Что выдержать? – не унимался Таймар.

– Да не знаю я! – вскричала Китэрия. – Не знаю! Я же девственница, вурдалаки тебя пожри!

– Вот теперь верю, – усмехнулся князь, озираясь по сторонам. – И всё же хотелось бы немного конкретики.

– Хочешь конкретики! – разошлась девушка. – Рискни! Только боюсь, это будет последнее о чём ты в своей жизни узнаешь.

– О-о-о да ты можешь быть грозной, – засмеялся Таймар.

Его слова опрокинулись на вспылившую Китэрию ушатом ледяной воды. Она закусила губу, а руки стали нервно искать убранные под шапку волосы.

– Не порть причёску, – улыбаясь, проговорил Таймар, ловя её неспокойные пальцы и целуя их. – Испугалась? Хочешь взять свои слова обратно?

Китэрия хотела кивнуть, но гордость ей не позволила, она лишь сглотнула подступившую к горлу панику, взглянув в насмешливые глаза князя.

– Я… – задыхаясь, пролепетала она.

– Ты… – протянул Таймар, продолжая смеяться глазами.

– Я не хочу подвергать тебя такой опасности, – нашлась она, наконец.

– А ты ещё и хитрая, – понял князь.

– Это не шутки, Тай, – заговорила она, непроизвольно хватая его лежащие на столе руки. – Пойми же ты, это правда! Ты не выживешь или может, просто повредишься рассудком, а может, и не рассудком… Я не знаю, как это происходит.

– Я верю, моя сладкая девочка, верю, – прошептал он, гладя её пальцы, попавшие в плен его грубых рук.

– Но тебе всё равно, – поняла этэри.

– Нет, не всё равно. Умирать так глупо мне вовсе не хочется, но… ты такая аппетитная. Особенно сейчас, когда я знаю, что под этими мехами на тебе почти ничего нет, кроме тоненькой полупрозрачной сорочки.

– Таймар! – вскричала Китэрия, пытаясь вырвать свои руки.

– Тэри, – хрипло отозвался князь, сжав её кисти в крепкий захват.

Они сидели так с минуту, смотря друг другу в глаза. Каждый хотел победить, но у Китэрии было преимущество – её мало волновало, что скрывает подбитый мехом плащ князя, а вот его будоражило отсутствие на ней платья.