Грани миров 2. Новые законы.

У князя от её призывного шёпота содрогалось всё тело, словно оно превратилось в неистово бьющееся сердце, а губы растягивались в улыбке, шепча во сне: «я иду, уже иду к тебе».

– Смотри не споткнись, – разбудил его насмешливый голос Вольгера.

Выныривая из густого марева сна, князь открыл глаза и рывком сел в постели. Над ним возвышалась сотрясающаяся от смеха фигура кея.

– Это было бы очень умильно, княже, если б не было так не вовремя, – проговорил он.

– Ты что, теперь постоянно будешь меня преследовать? – недовольно выплюнул Таймар, поднимаясь с дорожной койки и подходя к чаше для умывания.

– Если понадобится, – сухо сказал кей, дав понять, что личной жизни Таймару не видать в ближайшее время.

Пока Таймар умывался и отдавал приказания насчёт новых способов обвязки затонувшего корабля, Грут сидел в княжеском кресле и самозабвенно разглядывал свои ногти. Но как только они вышли к бушующему морю, он напомнил ему о Камайне.

– Через несколько часов начнётся действо на Вату-раа, нам надо быть там.

– С каких это пор ты стал решать, как будет проходить моя экспедиция? – недовольно процедил Таймар.

– С тех пор, как поставил на тебе свою печать, – спокойно ответил кей.

– Никакие каракули на теле не сделают меня чьим-то рабом! Хочешь подчинения, докажи, что мне это тоже выгодно, а иначе я просто сдеру кожу с собственной спины и пошлю тебя куда подальше.

– Печать стоит не на твоём теле, глупец! – начиная злиться, гаркнул Вольгер. – Она на всём тебе, включая и ту часть, что отправится к Богам после смерти. Что, опять лихорадит? – хмыкнул он, видя, как глаза князя заплывают красным, а руки дрожат от бешенства.

Таймар молчал, силясь выжечь на наглом лице кея дыру, но на деле выжигал её лишь в собственном мозгу. С того дня, как Грут спустился к нему со своей горы и стал учить обращаться с силой, эти вспышки безумия случались всё реже, но если уж наступали, то как целые полчища демонов, готовых пожрать и его самого, и всё, что окажется рядом.

Таймара трясло, он сжимал и разжимал кулаки, словно подкачивая меха, раздувающие пламя ненависти. Он уже не видел ни волн, ни скал, ни суетящихся вокруг людей, ни корабля, на котором работала команда ныряльщиков, ни даже обеспокоенного лица Вольгера, он лицезрел лишь пульсирующую пелену крови и чувствовал запах гари и страха.