Идеальный слуга

Об оплате услуг мы с Итаном еще не договаривались – пока Инна Молога не одобрила мое пребывание в городе, это в любом случае не имело никакого смысла.

– Он и не просил, – заметила я.

– Попросит, – уверенно отмахнулась Инна. – За последние полгода ты уже седьмая, кого Итан притаскивает ко мне на поклон, и у всех он просит живую воду.

– Зачем? – невольно заинтересовалась я.

– Вот у него и спросишь, – отрезала негостеприимная хозяйка, – перед тем, как отказать. Далее... каждую пятницу в полночь мы собираемся с сёстрами у Круглого пруда.

Хочешь – приходи, нет – не появляйся, всем плевать. Не подходи к промзоне, она принадлежит таласыму, и он, – Инна окатила меня оценивающим взглядом, – посильнее тебя. Сцепишься с ним – помощи не жди...

– Всем плевать, – прозорливо закончила я, приложив все усилия, чтобы на лице не отразилось ничего лишнего.

Когда меня отправляли сюда, никому и в голову не пришло предупредить, что в фундаменте старого завода кто-то замурован. А ведь ему, если верить путеводителям, больше ста лет! Хороша бы я была, если бы сунулась на землю векового заложного покойника разбираться, кто здесь радикально решил проблему нехватки рабочих рук, наштамповав гомункулов размером с человека.

..

Кажется, мне и впрямь была нужна помощь Итана. Причём платить ему мне только что прямым текстом запретили.

Прелестно, прелестно...

– У Яузы живёт берегиня, – продолжила Инна, ничуть не впечатленная моей догадливостью. – Но от воды она отойти не может, так что...

"Всем плевать". На этот раз я не стала ничего говорить вслух – мы и так друг друга поняли.

– Вроде бы все, – подумав, заключила Инна. – Вопросы?

– Ты утонула, когда затопили Мологу? – невпопад спросила я. – Поэтому тебя так зовут?

Навка на мгновение сжала губы, демонстрируя отношение к внезапно заданному личному вопросу, но всё-таки ответила:

– Да. А ты? Уфимка далековато от Рижского залива, если мне не изменяет память.

– Далековато, – подтвердила я. – Но я была сознательным гражданином и утонула с паспортом во внутреннем кармане куртки.

Читаемость, правда, после трех ночей в воде была не очень, и я вполне могла быть какой-нибудь Алиной, но Алиса звучала правдоподобнее.

Из тринадцати сестёр я одна носила другую фамилию. Справедливости ради, меня одну утопили со злым умыслом (во всяком случае, именно так я расценила связанные за спиной руки и камень на шее, когда пришла в себя на илистом дне), но я уже видела, что моей собеседнице на все это – тадам! – плевать.