Идеальный слуга

Я повертела головой, но ни одного знакомого лица в толпе не увидела и собралась уже пойти домой и предложить Карине заказать-таки одного гомункула на пробу – вдруг он сумеет вывести к своему создателю? Но голос раздался снова, ближе и отчетливей:

– Алиса!

Я остановилась и оглянулась. Хвост живой очереди почти полностью скрылся в здании проходной, и площадка перед ней стремительно пустела. В стеклянной коробке автобусной остановки никого не было, и до меня, наконец, дошло.

Таласымы, как и навки, с возрастом теряли способность отходить далеко от места своей смерти.

Но если навки получались из озлобленных утопленниц и потому всецело зависели от воды, то таласымы поднимались из покойников, замурованных в фундаменте здания, и их привязка была куда жестче.

А самые старые корпуса завода располагались почти в трех кварталах от проходной. Местному таласыму не оставалось ничего, кроме как окликать меня, пока я сама не подойду ближе, – или пока не отзовусь, позволив использовать саму себя как опорную точку для нави.

Лило по-прежнему как из ведра, и я, прикинув, что лучше уж отдать посторонней нежити частичку собственной силы, чем сайгачить три квартала под дождем, уже открыла рот – и его тут же зажала шершавая мужская ладонь, такая большая, что напрочь перекрыла мне кислород. Я выронила зонт и инстинктивно схватилась за чужую руку, так отчаянно стараясь оттянуть ее подальше и вздохнуть, что в панике даже не вспомнила, что дышать мне, собственно, не обязательно.

Счастливый владелец здоровенной грабли об этом не забывал ни на секунду, а потому, невзирая на сопротивление, преспокойно утащил меня спиной вперед под навес проходной – и выпустил.

Я извернулась, хватаясь за сумочку и судорожно соображая, переложила ли утром перцовый баллончик… а потом выдохнула и коротко, но емко ругнулась.

Итана предсказуемо не проняло.

– Ты что, серьезно собиралась отозваться?! – пропустив мимо ушей крепкое словцо в свой адрес, возмущенно поинтересовался он. – Это же столетний таласым! Любой, кто откликнется на его зов, умрет!

Я сжала пальцами переносицу и выпрямилась, терпеливо дожидаясь, пока рассеется противный холодок в низу живота.

– Итан, я уже мертвая.

Он застыл на мгновение с приоткрытым ртом – и нахохлился, ввинчиваясь затылком в промокший капюшон черной толстовки, поддетой под привычную косуху.

– Не подумал, прости, – буркнул он, пряча глаза в густой тени капюшона. – Откликайся на здоровье.

Я машинально оглянулась.