У Глюкоморья. ЗЕВСограммы

Но ЗЕВС был бы не ЗЕВСом, если бы не «подперчил» своё высказывание словесной вольностью:

Бывает, долго пьёшь винцо

И смотришь в вечность гордо –

Откроет истина лицо,

А там такая морда!

До нашего времени дошло около двух тысяч четверостиший, авторство которых приписывается Омару Хайяму, хотя, по мнению ряда учёных, подлинными можно признать только 121 рубаи, всё остальное – результат коллективного творчества на протяжении нескольких веков: первая книга восточного мудреца вышла через 50 лет после его смерти, долгое время его четверостишия ходили в народе в устной форме, и с каждым годом их становилось все больше и больше.

Кроме того, некоторые малоизвестные поэты опасались открыто высказывать свои мысли и скрывались за именем Омара Хайяма.

Русский ЗЕВС оказался нескромно плодовитым и уже на сегодняшний день содержит в своём арсенале более 50 тысяч ЗЕВСограмм с широчайшим охватом тем и сторон современной жизни. Причём интерес русского поэта простирается далеко за пределы винных возлияний, любовных утех и гедонических потребностей.

У ЗЕВСа десятки толкований только такой нестареющей темы, как «назначение поэта и поэзии»: «При творчестве не помнятся грехи / И верен сам творец своей харизме: / Злодеи пишут чуткие стихи / О нежности, любви и гуманизме». Или: «Одна любовь – себе на горе, / Хотя творец от счастья пьян: / Нельзя всю жизнь писать про море – / Пора писать про океан».

По мысли ЗЕВСа, поэт должен воздействовать на душевное состояние читателя, заряжать его чувством оптимизма и верой в лучшее:

От ярких слов нам хочется плясать –

Вот так и происходит душ слияние,

Но суть не в том, чтоб звёзды описать,

А в том, чтоб дать всем веру в их сияние.

Но и здесь ЗЕВС работает в ироничном ключе, высмеивая стремление пишущих разнообразить только инструментарий, не повышая качество выделки слова и образа: «Чтоб шедевр, товарищ дорогой, / Написать, работай аномально: / Ты писать не пробовал ногой? / Говорят, выходит шедеврально».

Даже в описании природы ЗЕВС отходит от классических приёмов и создаёт живую картину иного плана и содержания:

В ночной тиши большую выпив дозу,

Себя для мира чувствуя годней,

Я напишу про русскую берёзу,

Как стал мужчиной в юности под ней.

А иногда поэт даёт откровенный совет собратьям по перу, но в этом совете нет назидательности и назойливости:

Каждый пишет для души,

Восседая в мягком кресле:

Если можешь – не пиши

И пиши, не можешь если.