Улица Венеалме

Я вообще сегодня вдруг загрустил слегка. Гадал, каково тебе в моё отсутствие в этом мире, который ты ещё там, дома, называла сложным. Ехал на Кестане, и вдруг вспомнил вашу долину. Как мы лежали в твоей комнате... Почувствовал аромат купресы и лойо от твоей постели, и будто вживую увидел твой гребень рядом с подушкой, и Шоша, который сверлил меня ледяным взглядом, и это было так странно... как будто я видел это твоими глазами.

– Я тоже вспоминала сегодня долину. Обдумывала, как всё странно в этом мире, сколько всего я раньше не замечала.

– Это она зря. С твоим умением справляться с одеждой...

– Ты что такое говоришь? Ты выше меня на две с лишним ладони, Конда! Как, интересно, я должна была это сделать? Взлететь? Ты же отказался опускать эти свои длинные руки!

– Ты слишком задорно прыгала.

– Так это тоже считается? – изумилась она.

– По правилам меня надо было сначала раздеть. И я был раздет, а теперь ты одеваешь меня. Ты справилась. Никто не говорил, что ты должна сделать всё своими руками. Внимательно слушай правила, тогда увидишь, где в них дыра, в которую пройдёт и кот, и поросёнок. Одевайся, любовь моя. Твоя кира скоро выйдет.

– Откуда ты знаешь?

– Просто поверь мне. Но у тебя есть время крепко обнять меня.

Он шумно вдохнул, прислонившись носом к её виску.

– Мне было тоскливо сегодня, – сказала Аяна. – Тоскливо, потом немного страшно от того, как Гелиэр ловко распутала весь этот клубок, а потом Като разъярил меня. Но ты пришёл, кир Конда, и всё стало хорошо. Арчелл тоже раздевает тебя?

– Нет. Он переодевал меня, только когда я был совсем пьяным, совсем грязным и вонючим.

– Прости, кир.

– Вижу, тебе понравилась игра.

– Да, кир Конда. Благодарю тебя.

– Твои глаза слишком дерзкие для такого приличного, благочестивого тона и слов, сокровище моё, но я ценю твоё старание.

– Я старательная. Если я берусь за какую-то работу, то всегда довожу её до конца.

– Если ты сейчас не остановишься, то тебе прибавится работы. Вставай.

– Погоди, я запуталась в рукавах.

– Давай сюда. Всё, – сказал он, завязывая шнуровку её синего платья. – Сейчас, погоди.

Дверь едва слышно, где-то за пределами слуха, скрипнула. Конда выглянул в коридор.

– Выходи. Никого, – шепнул он. – Пойдём. Бери графин.