Улица Венеалме

А между ними были звёзды, звёзды, рассыпанные по небу, вечные, древние, сияющие, искристые, мерцающие осколками драгоценных камней, обманчиво холодные, но таившие скрытое пламя, выпускающие его каждой гранью, каждым остриём. Облака постепенно таяли, открывая всё больше звёзд; они будто кружились в вечном потоке движения мира над морем и горами, и у Аяны тоже слегка закружилась голова от этого немыслимого, недоступного ни одному человеческому сознанию простора и движения.

– Видишь?

Она видела. Видела, ощущала и знала.

Внезапно всё её существо охватил бешеный, безудержный восторг от того, что она является частью, хоть и безумно крошечной, этого огромного, невыразимо прекрасного мира, несшего её в том же круговороте, который нёс над их головами это звёздное великолепие, не подлежащее описанию, существующее здесь, сейчас и навеки над любыми словами и символами.

– Это потрясающе, – прошептала она, сплетая пальцы с пальцами Конды и шагая вперёд, к перилам балкона. – Это просто...

Он ничего не сказал – просто стоял за ней, обнимал и прижимался губами к её затылку.

– Ты не замёрзла? – спросил он наконец, когда очередная звезда спряталась, унесённая хороводом, от их глаз.

– Нет. Ты греешь, как печка во дворе Вагды.

– Иди сюда, – сказал он, подхватывая её на руки.

– Смотри, я привыкну, и придётся меня постоянно носить на руках.

– Ничего. Я сильный и я окреп.

– Я заметила.

– Я много тосковал по тебе и много ел. И снова тосковал.

– Я тоже тосковала, – сказала она, сворачиваясь на кровати спиной к нему.

– Я мучилась без тебя. Больше всего я боюсь, что ты теперь снова покинешь меня.

– Мне придётся отлучаться. Тебе же есть, на кого отвлечься, а, эйстре? И у тебя теперь есть твой поросёнок.

– Сам ты поросёнок, Конда.

– Ну спасибо. Я к тебе, значит, со всей душой, а ты вот, значит, как. Выполняю все твои желания...

– Если честно, я хочу пить. У тебя тут нет воды.

– Я тоже хочу, и давно. Страсть иссушила меня. Но я не хочу оставлять тебя. Я позвоню.

.. Хотя нет. Перебужу там всех. Сейчас принесу.

Конда натянул штаны и пошёл к двери, завязывая поясок. Аяна приподнялась на локте и следила, как он исчезает в темноте, откинулась, раскинув руки на простыне, потом вздохнула и села на кровати, свесив ноги на ковер. Надо подумать, как она будет уходить с утра. Скоро, наверное, рассвет...

Небо за распахнутыми створками балконных дверей было пока таким же тёмным, но ей показалось, что звёзды будто слегка поблекли.