Улица Венеалме

Она, наверное, в своих комнатах, вышивает, тоскливо слушая пение птиц.

Вот теперь хотелось плакать. Почему жизнь так повернулась? Она не хотела жить в четырёх комнатах, в шестнадцати углах, но готова была без оглядки пойти туда, потому что всего мира ей было мало без Конды, и готова была жить там в ожидании одной из шестнадцати ночей в год, потому что шестнадцать – больше, чем ничто. Но она бродила тут, снаружи, потерянная в этом большом и светлом, хоть и слегка пасмурном, мире, а там, в комнатах, сидела над вышивальным станком девушка, которой её Конда был противен, которая называла его страшным безумным стариком.

Какой же он старик? Он гибкий, сильный, подвижный, как пляшущие языки пламени, и такой же горячий. Его улыбка сводит с ума, а его глаза – как необъятное звёздное небо над мачтами корабля, который летит, окрылённый, между мирами...

– Капойо, ты слышишь? Стой, куда пошла!

Она остановилась как вкопанная, чуть не шагнув за угол дома, и осторожно высунулась из-за него ровно в тот момент, когда Гелиэр, робко ступая на землю, качнув красной вуалью, высунула маленькую смуглую ладошку из-за белого покрывала и вложила её в большую светлую ладонь Мирата, а потом отпустила, и он стянул с плеча тонкое алое покрывало и в одно движение, взметнув расшитую ткань, укутал жену с головой, шагнул и легко подхватил на руки, не отводя взгляда от золотой канители на алой ткани над её лицом.

Аяна стиснула пальцами вырез корсажа. Маленькие красные туфельки в белой пене кружевных нижних юбок покачивались, плывя над ступеньками лестницы.

– Приветствуем Гелиэр в роду Атар, – донесся приглушённый расстоянием голос. – Добро пожаловать в род.

Мират шагнул внутрь, Аяна повернулась к Арчеллу. У того было странное выражение лица.

– Что? – удивилась она. – Что у тебя с лицом?

– Ничего. Свадьба же. Бери вещи, иди на женскую половину.

Аяна схватила мешок и побрела вдоль стены, жалея, что не увидит этот обычай целиком. Всё прошло как-то немного скомканно и печально, и, спускаясь на женскую половину катьонте, она подумала, что интересно было бы увидеть ещё и свадьбы Фадо, потому что пока ей ни один обычай не нравился больше, чем тот, что был в родной долине.

Может, в Фадо красивее? Хотя и там выдают замуж, не спросив... Девушки, томные, как бутоны чиарэ, колыхающиеся над ледяной прохладой озёр... Лепестки тарио, летящие над улицами, будто окропляющие кровью серые камни мостовых...

Она остановилась, грызя губу.