Ангел и Ромашка

Последнее, что отчетливо помнила и не отпускала от себя даже в этой темноте, были глаза Дана и тепло его руки, который, я уверена, по-прежнему, удерживал меня рядом и не отпускал.

Глава 21

Ромашка

Рыжие лепестки пламени, сыто обняв свежие темные поленья, плавно вИлись в неглубоком провале камина. Тихий треск сгораемых деревяшек едва нарушал тяжелую тишину. Я стояла около живого и такого притягательного огня и неотрывно глядела на ленивый танец странных красавиц, но ни обогреться, ни восхититься представлением не получалось.

Что-то сломалось внутри меня. Нарушилось.

Закрыла глаза.

Боль меж лопаток по-прежнему ощущалась. Она пульсировала, билась, сдирала кожу и горячей лавой проникала куда-то вглубь меня.

Я ведь почти упала тогда.

Почти.

К счастью или сожалению, я многого не помнила из событий прошедшего дня. Была словно под гипнозом странных мерцающих желтых глаз. Первые осознанные ощущения пришли уже там, в пещере, когда изменить что-либо стало сложно.

Холод от соприкосновений с чужеземцем выморозил мои чувства, сковал разум, превратил лишь в зрителя, а не полноценного участника творимого загадочным режиссером действия.

Единственное, что горело во мне, было сердце, оно алой пичугой рвалось из ледяной клетки, но та не поддавалась его натиску.

Изменил всё короткий шаг пленителя - решительный, хитрый. Шаг, отправивший меня в свободный полет над черной мглой пропасти.

И тогда страх молнией ворвался в мою душу, со всего маху впечатал замерзающую птицу в заснеженные костяные прутья, и те преломились. Мой страх – умереть и потерять близких. Я не готова была вновь пережить и переварить подобные эмоции. Только не сегодня, не сейчас.

Приподняла веки, не замечая меж тем ничего вокруг. Затаила дыхание. Как изваяние, пустое и бездушное, замерла, впитывая каждой частицей своего тела тепло, что дарил огонь. Я так замерзла, что не могла согреться до сих пор.

Наклонила голову вниз, сжала пальцами концы тонкого покрывала, в которое завернулась на манер древнегреческих богинь сразу после посещения ванной комнаты. Сил одеться я не находила. Собранные наверху в небрежный пучок еще слегка влажные волосы от собственной тяжести съехали на бок, по оголенной коже спины забегали знакомые мурашки.