Солнце, что следует за Луной. Наттеньеры

И что же мне оставалось делать? Я жаждал увидеть еще раз ваше лицо, я не мог уснуть и пошел на задний двор и, как вор, стал поджидать из-за угла, не явитесь ли вы. И вот когда мое ожидание мне порядком надоело, вы вошли, ведя лошадь. Я стоял, как пораженный, никогда в своей жизни я не видел никого прекраснее вас, Елена, и с той самой минуты жизнь моя превратилась в ад, в борьбу разума с сердцем.

Елена слушала герцога и не верила своим ушам. Это признание, как ей к нему относиться? И в тот вечер значит ей не показалось, что она кого-то видела в тени.

Кольбейн пристально смотрел на нее, его улыбка стала немного растерянной.

– Ну что же вы молчите, моя красавица?

Елена опустила глаза, что она могла ответить на все это?

– Видимо, ваш разум победил, – заключила наконец она.

Кольбейн приблизился к ней.

– Конечно, – сказал он серьезно, – хотя признаюсь, мне далось это решение ох как не просто. Я герцог императорской фамилии, я не мог жениться на прислуге, пускай она и самое прекрасное, неземное создание на свете.

Елена молчала, а чего она ожидала? «Его светлость герцог Кольбейн просто охочь до женщин, как и Лейв», – вспомнила она слова Гуллы. «Вот она истинная правда! – думала Елена. – Я просто объект его желания, и, воспользовавшись мной, он меня выбросит, как выбрасывал женщин Лейв». Елена закрыла глаза, сердце ее болезненно сжалось. Кольбейн в волнении склонился к ее лицу.

– Вы побледнели, сударыня? Вы расстроились из-за моих слов? Но ведь я сказал всего лишь правду, правду, которую вы и сами прекрасно знаете.

Елена открыла глаза и посмотрела на Кольбейна. Он же все так же внимательно наблюдал за ней.

– Нет, ваша светлость, я лишь благодарна вам за прямоту, – промолвила она спокойно, отходя на безопасное расстояние от герцога, – вы будете делать то, что должны, и я тоже буду делать то, что должна.

Она поклонилась в почтении и направилась к калитке.

– Елена! – окликнул ее вдруг Кольбейн.

Она обернулась.

– Я так понимаю, что вы уже давно сидели на том дереве, и видели не только моего убийцу, но и то, что было до этого, я прав?

Елена опустила глаза.

– Значит я прав, – заключил Кольбейн, понижая голос, – если бы на вашем месте был бы кто угодно другой, я бы четко знал, как мне поступить сейчас, дабы обезопасить себя.

По спине Елены пробежал холод, руки вцепились в прутья калитки. «Что он имеет в виду? Что бы он сделал?» – с испугом подумала она. Герцог смотрел на землю, словно задумавшись о чем-то.