Солнце, что следует за Луной. Наттеньеры

Большая половина пути уже была пройдена, Елена приближалась к тому месту, где сегодня днем встретилась с молодыми герцогами во время охоты. Остановившись, она стала смотреть по сторонам, вспоминая, что произошло. Вон там она взяла лисенка и понесла к лошади, и здесь же разъяренный Лейв направил в нее стрелу. Елена понимала, что он бы не раздумывая убил ее, так как жизнь того лисенка и жизнь простой крестьянки, как она, не значили ровным счетом ничего для Лейва. И затем появился Кольбейн. Это был ювелирной точности выстрел, или он все же целился в брата и промахнулся?

Перед глазами Елены встал образ герцога Кольбейна на коне в черном охотничьем костюме, с развевающимся плащом за спиной и арбалетом в руках.

– Удастся ли мне хотя бы проститься с ним? – задумчиво спросила себя Елена, глядя вдаль.

Подъезжая к поместью, она заметила большое количество экипажей, выезжающих из ворот. Это гости, поняв, что веселье окончено, спешно покидали дворец. В конюшне было тихо, Берси, видимо, еще не вернулся с кузницы. На заднем дворе Варди с другими рабочими стояли кругом и громко спорили о чем-то.

– Да невозможно это, чтобы его светлость Лейв сам упал с лошади, он отличный наездник! – кричал один из рабочих. – Я сам видел, как он объезжает молодых жеребцов! Его даже сами демоны не смогли бы стащить с седла.

– Может, огромный раненый секач пошел на него? – предположил тут же другой.

– Или волк! – крикнул еще кто-то. – Этих тварей сейчас развелось по всему лесу немерено, не успеваем отстреливать.

– В любом случае он сильно пострадал, – заключил Варди, – лекари сказали, что месяц ему точно надо будет провести в постели, а после еще не факт, что он сможет сидеть в седле.

Елена была совершенно не удивлена услышанным, падение Лейва действительно выглядело очень страшным и травмирующим. Там на дороге у леса, видя его истекающим кровью, она думала, что он может не выжить. Услышав же теперь, что жизни Лейва ничего не угрожает, но на ближайший месяц он будет прикован к постели, Елена почувствовала странное облегчение, словно загнанное в капкан животное смогло вырваться.