Солнце, что следует за Луной. Наттеньеры

Вино и тепло от огня постепенно оказывали свое благотворное влияние на его занемевшие руки и ноги. Кольбейн расположился напротив и стал внимательно смотреть на своего позднего гостя.

– Я беспокоился о тебе. Честно, уже начал думать, что поймали тебя эти мерзкие твари.

Догель смущенно улыбнулся.

– Я для них слишком незначительная сошка, ваша светлость, – сказал он, – а вот вас бы или вашего брата они с удовольствием убили, а еще лучше самого повелителя.

Кольбейн сложил руки на груди.

– Ну мой брат для них уже точно не помеха.

Глаза Догеля удивленно округлились, но задать вопрос он не осмелился. Кольбейн усмехнулся.

– Ты слишком долго отсутствовал и не знаешь последних новостей. Теперь я – наследник престола, – при этом он показал на своей руке красный перстень с золотым драконом посередине – символ императорской власти.

Потрясенный Догель тут же рухнул на колени.

– Прошу простить меня, ваше высочество!

Кольбейн поспешил успокоить разволнованного юношу.

– Все в порядке, ты не знал. Лучше садись-ка обратно в кресло и начинай рассказывать, все, что тебе довелось узнать. А я пока прикажу приготовить тебе поесть.

Он позвонил в серебряный колокольчик и в дверях выросла фигура Клауса.

– Слушаю, ваше высочество! – крикнул старик, вытягиваясь всем телом.

– Ко мне приехал друг, и его необходимо принять наилучшим образом, – приказал Кольбейн слуге, – приготовить сейчас же для него ужин и лучшие покои.

Клаус шаркнул ногой.

– Будет сделано!

Он все никак не мог привыкнуть к тому, что его молодой господин стал наследником престола и к нему нужно теперь обращаться совершенно по-иному, без той вольности, которую иногда старик позволял себе раньше. Клаус уже было пошел на выход, как тут остановился и смущенно кашлянул в кулак.

– Что такое, Клаус?

– Ваше высочество, вы конечно простите, – начал тот, – но вот те срезанные розы из оранжереи госпожи все никак не дают мне покоя. Как только ее светлость герцогиня Родгена узнает об этом, страшно представить, что начнется.

Кольбейн нахмурился.

– Ты можешь идти, Клаус, – сказал он, – а о розах и госпоже я позабочусь сам.

Слуга откланялся, а Кольбейн подошел к окну и стал напряженно всматриваться в непроглядную тьму. Казалось, он совершенно забыл о своем госте и был полностью погружен в мысли, которые явно не радовали его.