Последняя ночь ведьм

Словно почувствовав пристальный взгляд Охотник, возглавляющий отряд мужчина, отличающийся от остальных лишь тонким серебристым обручем на лысом черепе, внезапно вскинул руку и всадники резко остановились.

Повинуясь едва заметному движению подбородка мужчины, двое желтоплащников соскочили с лошадей и резво направились в сторону полянки, которую несколько минут назад обследовал Охотник.

Оскар прижался к стволу дерева и потянул из-за пояса небольшой кинжал,

– Если нас обнаружат – со всех ног беги к лошади и скачи назад, к Лане.

– Господин, ээээ… У меня есть это! Может, пригодится? – на ладони парнишки поблескивал стальной гладкостью металлический шар («Мёртвая голова», всплыло в памяти название), который Оскар прихватил в городе, да так и забыл об опасной «игрушке» в суете путешествия.

– Прихватил из моих вещей? – беззлобно констатировал мужчина, в очередной раз удивляясь изяществу необычного оружия.

– Что вы, господин! Я бы никогда! Клянусь Пятиединым, случайно нашёл! Может, выпало из вашей сумки… – мальчишка часто моргал, старательно изображая невинность. Похоже, страх вымыл из его головы остатки здравомыслия, ибо каждый в Королевстве знал: врать Охотнику – всё равно, что пригласить на вальс крокодила. Списав откровенное враньё на испуг, Оскар небрежно забрал из руки Фарса шар и осторожно прошелся пальцами по ажурной вязи.

– Знаешь, как это работает?

Парень быстро мотнул головой.

– Только маги и посвященные знают, как пользоваться предметами проклятых мастеров из Почившего города. Я не посмел бы…

– Тогда зачем стащил?

Физиономия Фарса пошла красными пятнами. Он смущенно пробормотал,

– За поделки древних дают хорошие деньги на Пятничном рынке.

Оскар покачал головой и спрятал шар за пазуху, вернувшись к наблюдению за отрядом инквизиции. Без руководства к пользованию шар был всего лишь затейливой безделушкой.

Между тем движуха на лугу продолжалась. Разведчики вернулись из зарослей, волоча по земле труп колдуна, и без всякого пиетета бросили его под ноги вожака. Похожее на оживший череп лицо мужчины осталось бесстрастным, когда он наклонился к телу, внимательно рассматривая его.