Бокал эльфийского

Если декан так вымаливает прощение, значит, наконец, разглядел в Ларе женщину.

Госпожа Даш поспешила спрятать записку, убрала розу в стол и начала готовиться к лекции. Мел в руках крошился, Лара то и дело ошибалась в знаках. Все мысли были о розе и о том, стоит ли идти на примирение. С одной стороны, Валентайн серьезно оскорбил ее, но, с другой, явно чувствовал себя виноватым. В итоге Лара решила пойти, но ограничиться сугубо деловыми отношениями. Никаких улыбок, никакого флирта, только работа. И розу Лара вернет.

Извинения примет, а цветок отдаст, чтобы Валентайн не думал, будто госпожа Даш радуется любому знаку его внимания.

В итоге все получилось иначе. Лара смалодушничала, не устояла перед обаянием зеленых глаз и сладким потоком извинений. Более того, согласилась вновь поужинать с Валентайном в том же заведении с фонтаном и стеклянной лестницей.

На первое настоящее свидание с деканом Лара опоздала по извечной женской причине: нечего надеть. Валентайн терпеливо ждал в скромной гостиной, пока госпожа Даш спешно красилась.

А внизу не менее смиренно дожидался наемный экипаж. Возница не волновался: седок оплатит простой.

Как и в первый раз, Лара устроилась на балконе. Она волновалась не меньше, но сама сделала заказ. Разговор не клеился и практически превратился в монолог Валентайна. Лара смущалась, предпочитала молчаливо есть и пить. Желая сломать стену отчуждения, декан пригласил подчиненную потанцевать. Лара согласилась и уже после пары тактов решила сменить гнев на милость.

Валентайн уверенно вел.

Рука лежала строго на талии, не норовила сползти вниз. Декан держал крепко, но соблюдал необходимую дистанцию. Лара постепенно расслабилась. Из спины будто вынули железный стержень, и госпожа Даш перестала следить за каждым жестом спутника. Ее заинтересовали другие танцующие, туалеты дам, подсветка потолка — словом, окружающий мир.

— Я прощен? — отодвинув стул, смиренно поинтересовался Валентайн.

Чуть запыхавшаяся после танцев Лара кивнула и потянулась к графину с водой. Декан опередил ее и наполнил стакан.

Остаток вечера пролетел на одном дыхании. Еда казалась вкуснее, а букет вина — ярче. Снова пили эльфийское, на этот раз белое, или жемчужное, как называли его знатоки. Оно будто растопило ком в горле, и Лара, преодолев раздиравшие противоречия, решилась рассказать о себе, детстве, юности. Примечательно, что Валентайн ловко обходил подобные темы, ограничиваясь общими словами, зато охотно делился воспоминаниями о студенческом прошлом.