Бокал эльфийского

Валентайн переместил на стол вторую чашку и поинтересовался:

— Слабый, крепкий?

Лара отказалась от чая и, не глядя на начальника, выдохнула:

— Мое постыдное поведение.

— Раскаянье — хорошо, но, госпожа Даш, я не вижу взаимосвязи. Я угрожал вам расправой, пустил слухи по университету?

Лара покачала головой.

— Нет, но я сама не смогу работать. Это такой позор!

Плечи госпожи Даш затряслись, и она судорожно потянулась к сумочке, чтобы достать платок, но Валентайн опередил ее. В мгновение ока оказавшись рядом, чуть запрокинул голову одной рукой, а второй всучил в руку горячую чашку.

Пальцы декана обжигали, прикосновения вызывали дрожь. Лара боялась дышать, чтобы не спугнуть видение, а Валентайн безуспешно давал советы, как удержать слезы. Госпожа Даш его не слышала. Все плыло, как в тумане: кабинет, слова, произносимые ровным, спокойным голосом, цветок на окне, события минувшего утра…

— Госпожа Даш, что с вами?

Лара очнулась только от похлопывания по щеке и едва не опрокинула на пальто чашку, хорошо Валентайн успел вовремя подхватить.

— Если вам нездоровится, так и скажите, дам отпуск.

Такой соблазн! Лара уже открыла рот, чтобы пролепетать: «Да», но в последний момент раздумала и помотала головой. Отпуск не решение проблем, он ничего не изменит. Валентайн все помнит и никогда не забудет, даже если не будет ставить палки в колеса.

— Тогда можно перевод?.. — Лара с мольбой заглянула в зеленые глаза. Теперь они напоминали мох: немного посветлели, но все такие же прекрасные.

— Госпожа Даш, чего вы боитесь?

Дрожь волной прошлась по телу, когда его рука мимолетно коснулась плеча. Лара даже перестала дышать. Сердце зашлось сладкой истомой, а потом ее сменила пустота, холодная, бездонная. Еще миг — и, наоборот, стало нестерпимо душно от жара.

Валентайн стоял так близко, держа злополучную чашку, что Лара ощущала запах парфюма. Горечь морских просторов, чем еще мог пахнуть обладатель глаз цвета бездонной глубины?

Госпожа Даш отчаянно вцепилась в сиденье стула.

— Так, — в голосе Валентайна прорезался металл, — мне это не нравится. Что вы пили и ели вчера и сегодня?

Он поставил чашку на стол и склонился над Ларой, рассматривая зрачки.