Глазами сокола

Хотя бы пальцем. Он знал, что не имел права желать чего-то подобного.

– Думаю, ты согласишься не ждать осени, чтобы отправиться в путь?

Она рассмеялась, но это не было злой насмешкой. От её смеха на душе стало легко. Он чувствовал, что что-то между ними было иначе. И вдруг, он понял, что именно: она вела себя с ним как с равным. А ведь это длилось уже некоторое время! Охотник так зациклился на своих злоключениях, что не замечал этого. Они были равны, она знала теперь, кем он был рождён. И осознание этого, как и того, как именно всё теперь менялось, ошеломляло его.

Главное: они оба знали, что сегодня в полдень королевна вновь обернётся птицей, и дома, который давал ей надёжное убежище, теперь не было. С рассветом они двинулись в путь, настолько быстро, как могла позволить купленная кобылка, несущая двух седоков…. Сириус планировал поменять её при первой возможности…. Но не судьба вверенного ему животного волновала всадника в тот момент, а только руки девушки, обнимавшие его, пусть и только чтобы удержаться.

Они отъехали от города достаточно далеко, когда полдень почти наступил. И тогда их стремительная скачка прекратилась. Лошадь была рада отдыху, а вот Селеста была напряжена и задумчива: девушка чувствовала, что птица вот-вот вырвется на свободу. Ей всё труднее было говорить, всё тяжелее казалось человеческое тело.

– Селеста, думаю, я люблю тебя.

Девушке показалось, что она ослышалась, что силы близившегося превращения сыграли с её ухом злую шутку. Но Сириус и правда сказал это. Сказал, хоть и не планировал, хоть и не произносил этих слов даже в мыслях.

Но теперь, когда они прозвучали, он признал, что это чистая правда. Что он наконец-то понял, что с ним творилось в последнее время. Сириус не ждал ответа, не ждал взаимности. Просто осознал это, и был рад своему открытию, рад, что есть объяснение всем его странным поступкам. И было оно очень простым.

Селеста молчала не только потому, что никак этого не ждала в ту минуту, но потому, что слова человеческого языка уже начали казаться чужими, что месяц без человеческой речи уже подбирался к ней.

Она взяла его за руку. Его ладонь была тёплой и грубой. Это помогла.

– Сириус, – сказала она, – я не буду обманывать тебя. Это не вовремя. Я сама не знаю, как тебе ответить, не знаю, что именно ты для меня значишь. Не так… Ты ведь понимаешь? Всего этого слишком много. Ты не безразличен мне, но… Не сейчас, когда-нибудь, наверное, я смогу разобраться в этом всём и ответить тебе… Но, однажды, я пойму.