Легенда о Гвендолин

Мой Истинный мир — тот единственный мир, в котором мы с тобой сможем быть вдвоём. Всё остальное — только тени мира, которого нет.

Потом наступает рассвет. Лучи холодного северного солнца бегут по векам, заставляя открыть глаза.

Начинается новый день, полный учителей, учеников, политических танцев и других привычных забот.

Но я знаю — наступит вечер, и я снова приду сюда, на Мыс Потерянных Надежд. Чтобы протягивать руку и силиться попасть туда — в мир, которого нет. Чтобы с наступлением ночи вернуться в пустую постель и опять и опять видеть один и тот же сон.

Как глупо… Как нестерпимо глупо… Но есть силы, которые могущественнее меня.

Снова и снова я прихожу сюда, чтобы вспомнить о днях, которые не вернутся уже никогда.

Когда-нибудь я напишу о них — не в тех дневниках, что могут читать мои ученики.

Я сделаю это так, чтобы никто не узнал меня. Чтобы никто не понял, что это Первая чародейка Игвендола, та, что вернула магию в страну замков и драконов, говорит о себе.

Вдалеке звенят колокола. Солнце окончательно скрылось за призрачной дымкой, воцарившейся над водой.

Я слышу своё имя, и нужно идти.

Когда-нибудь настанет день, и я снова увижу тебя. Того единственного, без которого жизнь моя — лишь тень теней в череде миров.

Глава 2

«Проводник» — очень красивое название для того, чей удел и судьба — убивать.

«Проводник между миров» — так они назвали меня и других, таких, как я.

В течение нескольких недель нас с девочками и всех остальных, кто прошёл испытание, расселили по разным спальням.

Здесь вдоль длинного мрачного коридора тянулись двери учеников — у каждого своя. В конце располагалось окно, выходившее на утёс, над которым почти что всегда бушевала гроза.

Я полюбила стоять, распахнув ставни, и смотреть на океан. Он сливался в единое пространство с моей душой, где царил такой же сумрак, всегда было холодно, и бушевал ураган.

Я снова осталась абсолютно одна и от того всё чаще задавалась вопросом — что же такое я? Мать рассказывала мне сказки, где кроме прочего существовало и колдовство.

За четыре года, проведённые в башне, я успела позабыть, как выглядит её лицо. Но ни разу не видела я и того, о чём она пела мне перед сном — ни замков, ни мостов. Только вечная гроза, бушевавшая за окном.

Чары, подчинявшие чувства и волю. Чары, приносившие боль.