Легенда о Гвендолин

Соседские мальчишки играли в тени этих тряпок, пока не высовывался кто-то из взрослых и не загонял его за работу — большинство помогало родителям по хозяйству, выполняло черновую работу.

Я рано поняла, что родилась не такой как все — и что не буду такой, как все, никогда. Мне было шесть лет или около того, когда я впервые услышала голоса, говорившие со мной. Голоса из других миров.

Там были женщины и мужчины, и всполохи магии, звуки музыки, танцы и смех. Я видела их урывками. Надолго выпадая из реальности, разглядывала их драгоценные платья и украшения и больше всего боялась, что кто-нибудь узнает о людях, которые живут в моей голове.

Когда мне исполнилось десять, я настолько свыклась с мыслью о том, что чужие, яркие миры — часть меня, что мне стало казаться, что такие же миры есть у всех. И тогда же я обнаружила, что слышу не только голоса, доносившиеся из других миров — я слышу мысли чужих людей.

Меня одолел страх. Не от того, что я могла, а от того, что то же самое, видимо, могут и все, кто окружает меня.

Я стала пугливой, предчувствуя тот момент, когда кто-то раскроет все мои тайны — и, видимо, именно поэтому накликала беду. Я всё больше и больше времени проводила в себе, разговаривая с теми, кто живёт на той стороне, пока однажды мать не услышала один такой разговор.

Она долго плакала — я не понимала почему. А потом пришёл мужчина в сверкающем доспехе и красном плаще и сказал, что я уезжаю с ним.

Я не плакала. Миры оставались во мне — а на остальное мне было наплевать. Я, конечно же, не отличалась умом, но мне, как-никак, было одиннадцать лет.

Мы сели на корабль, раскачивавшийся у пристани нашего островка на волнах, и тронулись в путь. Три ночи мы провели на палубе. За всё это время мой спутник ни разу не заговорил со мной — да и я не горела желанием разговаривать с ним. Для меня он был просто случайный, чужой человек. Куда роднее были те, чьи голоса слышались только мне.

На третье утро корабль миновал хрустальную завесу — это было чудесное зрелище, и я, широко раскрыв глаза, наблюдала за тем, как он проникает сквозь мерцающий заслон.

Корабль причалил к берегу, и мы сошли на пристань.

С того момента берёт отсчёт моя жизнь, о которой я точно могу сказать, что я — это я.

Изящная башня с широким основанием к верхушке становилась тонкой, как проткнувшая небо игла.

Академия.

Круг магов.