Ставка на любовь

Я улыбнулась, демонстрируя два ряда ровных белых зубов — чем не достоинство? Аж скулы свело от усердия. — Что скажете, Софи? Есть в вас что-то помимо указанного ранее? Что-то, отчего я забуду про свою родословную, наплюю на традиции и желание семьи и заберу вас с собой в качестве жены? Жены, Софи. Вместе до конца.

— До какого конца? — растерялась я, все сильнее сомневаясь в том, что хочу замуж.

— До быстрого, надеюсь. Раз — и все. Не хотелось бы годами мучиться от подагры или артрита, — с огромным удовольствием пояснил Ллойд.

— Ох, — выдохнула, отступая. Что-то ночь совсем перестала быть томной.

— Ну как? Идем в церковь? — В голосе столичного хлыща скользнула насмешка.

— А как же мои достоинства? — опешила я. — Вам же не хватило…

— Я неприхотлив! — Глаза жениха очень странно блеснули в сумраке помещения, а улыбка, появившаяся на лице, почему-то придала ему зловещий вид.

— Ну вот и славно! — Отец Хонж, обогнув Ллойда по дуге, осветил моё лицо собственным факелом, едва не лишив ресниц и бровей.

Я так и не поняла, кто спровоцировал свадьбу и чей план воплотился в жизнь.

Подхватив меня под белы рученьки, мадам Ятски и мадам Ферт что-то защебетали, а Борк ринулся расчищать путь от зевак-свидетелей, коих оказалось теперь гораздо больше прежнего.

В связи с тем, что дело происходило уже глубокой ночью, я пребывала в состоянии глубокой задумчивости. Сонном, растерянном и взвинченном одновременно.

Брак на всю жизнь.

Меня вели в церковь, выдавать замуж. А я впала в сонный ступор, отчаянно пытаясь сообразить: хорошо это или плохо? С одной стороны — хорошо, ведь жених богат, не уродлив и имеет привычку поддаваться жалости. С другой стороны — он странно улыбается, и я ничего о нем не знаю, кроме статуса. А замуж нужно идти до конца жизни.

Тут, признаюсь, вспомнила о дядюшке Вельдеяре, хранителе ядов… Первой умирать отчаянно не хотелось.

Скосив глаза в сторону, бегло осмотрела моложавую фигуру Ллойда при свете луны, пригляделась к совершенно спокойному, сильно заросшему лицу, к вороту белой, но явно несвежей рубахи и, задержавшись на нагрудном кармане, где хранилось дорогое колечко, подумала вдруг, что у него должна быть веская причина, чтобы вот так брать в жены кого попало.