Сделка с особым условием

—Хотя вот этот тип очень старался отправить меня на тот свет.

— Он сказал, что убил вас, — я без сил прикрыла глаза и покачнулась. — Я думала, что вы и вправду умерли.

— Убить меня не так-то просто, — ответил Иен и, сев на кровать, ловко распутал веревку на моих запястьях. Я привалилась лбом к его плечу и даже не пыталась сдержать рыдания: слишком уж много всего произошло за этот вечер.

Развязав веревки, Иен без лишних слов набросил мне на плечи плащ и подхватил на руки. Я лишь ухватилась за альва покрепче, не протестуя.

— Виконт порезал мое платье, — пожаловалась я, пока он со мной на руках шел по коридорам, пинком распахивая двери.

— Я подарю новое, еще лучше, — пообещал альв.

— Еще он хотел убить меня, — тем же тоном добавила я.

— Оживить и еще раз прибить его не могу, но можем вернуться и попинать труп, — предложил альв, но я в ужасе замотала головой. Нет уж, лучше побыстрее выбираться отсюда.

— Может, расскажете, с чего это он решил заделаться похитителем? —спросил Иен.

Я, как могла связно, рассказала обо всем, что произошло с того момента, как я вышла из бального зала с Рихтером. Пока я говорила, мы успели преодолеть бесконечные коридоры и выйти из парадного входа особняка — мрачного каменного здания, окруженного темной каймой леса. За все время нам не попался ни один человек.

Жалко его не было ни капли: похоже, я не первая жертва. Наверное, виконт не пользовался успехом у женщин. Поэтому он начал похищать их, привозить в свое логово, обесчещивать и потом убивать. Подобный конец он заслужил — я бы даже сказала, Иен прикончил его слишком милосердно. Виконт даже не успел понять, что происходит. Попади он на скамью подсудимых, его ожидал бы суд, тюремное заключение и затем — казнь, что куда позорнее и мучительнее, чем быстрая кончина.

— Александрина, простите, что не смог прийти на помощь раньше, —неожиданно произнес Иен.

Мы стояли на крыльце, и ночной ветер пробирался даже под плотный плащ, вызывая дрожь. Я лишь покачала головой — спас, и ладно — и тут медленно осознала, что он только что впервые произнес мое имя. Не издевательское "принцесса", не фальшивое "Вайолетт", а мое собственное.