Сделка с особым условием

Разговор было затух, но тут же возобновился, когда ученый, занимающийся насекомыми, начал увлеченно рассказывать о том, какие прекрасные экземпляры встречаются в жарких странах, где климат благоприятнее для членистоногих и чешуйчатокрылых. От воодушевления он так сильно дергал себя за галстук, словно пытался на нем повеситься, и то и дело хватался рукой за заляпанные стекла очков.

Едва в его разговоре возникла пауза, синьора Гризельти снова попыталась вернуть разговор в более интересное русло.

— Милочка, куда вы держите путь? — неожиданно обратилась она ко мне.

— Наверное, первый раз покинули дом? Вы так грустны, что у меня сердце разрывается! — и дама прижала руку к своей необъятной груди.

— Благодарю за заботу, мадам, — отозвалась я, судорожно размышляя, что бы придумать. — Я действительно первый раз уехала из дома.

— Моя племянница едет к родственникам, — радостно объявил Иен и сцапал с подноса еще один бокал шампанского. — Вернее, к жениху, но это — тсс! — тайна! — громким шепотом, так что слышал весь корабль, произнес он.

Я закатила глаза и тут же сообразила, куда он клонит.

— Дядя, я же просила вас не говорить об этой помолвке, — скорбно отозвалась я. — Мы с женихом совсем незнакомы, и не нужно постоянно напоминать мне о предстоящем браке.

— О, вы, наверное, помолвлены по указу родителей? — мило прощебетала певица. — Это так романтично!

— Да, мы были помолвлены с Альфонсо еще до нашего рождения. — отозвалась я.

Прусский граф бросил на меня заинтересованный взгляд.

Вероятно, за свободной девушкой он побоялся бы ухлестывать, боясь скомпрометировать ее и ненароком влипнуть в брак, а вот помолвленная представляла уже меньшую угрозу. Посол медленно надирался, пользуясь тем, что его супруга увлеклась беседой, и чем меньше на подносе оставалось бокалов, тем краснее становилось его лицо.

Изобразив должную скорбь по поводу нежеланного брака, я было довольно улыбнулась — теперь никто не будет гадать, почему я хожу с похоронным видом — как Иен вдруг резко выбросил руку и зажал мне рот.

Беседа замерла, пассажиры потрясенно уставились на нас.

— Племянница, у тебя же аллергия на горох, как ты могла забыть, — выкрутился Иен и отнял ладонь. — Унесите! — скомандовал он официанту, только что поставившему передо мной отбивную с гарниром из зеленого горошка.

— На фасоль, дядюшка, но спасибо вам за заботу, — я забрала тарелку обратно. — Если бы вы не налегали на шампанское, то помнили бы такие вещи.