Исчезновение золотой курицы, или держите меня семеро!

Одна нога там, друга там… То есть, тут!

Проводив его взглядом, Настя вздернула бровь и ухмыльнулась, глядя на Волка.

- А ты тут любезности разводишь! – произнесла она низкимголосом.

Тихое шебуршание за спиной возвестило о том, что посетители, ожидавшие своего часа, решили, что сегодня они к царю не хотят, да и вообще дело-то не срочное, может и обождать с месяцок-другой.

Вышедший через минуту секретарь с удивлением оглядел пустую приемную – ни единой души, окромя Яги с Волком, не осталось.

- Прошу! – распахнул он двери.

Настя вошла в распахнутую дверь вслед за Волком и огляделась. Кабинет царя напомнил ей деканат родного института, в котором она когда-то училась. Времена были советские, застойные, никаких новомодных отделочных материалов и в помине не наблюдалось, зато стены были обиты деревянными рейками, на окнах тяжелые бархатные шторы винного цвета, у окна же массивный стол, а за столом всегда присутствовал декан – товарищ Ершов, мелкий, лысенький, неопределенного возраста мужичок с сальными глазами, про которого говорили, что зачет студенткам по предмету у него получить можно было через пять минут позора.

Обведя глазами царский кабинет, Баба Яга поразилась – столько лет прошло, а поди ж ты, помнит до мельчайших подробностей, будто вчера было, как влепила нахалу пощечину за руку под юбкой и была отчислена из института. Поежившись, перевела взгляд на первое лицо государства – тот поднялся им навстречу и улыбался, напоминая своими буйными рыжими кудрями и носом-картошкой царя из известной сказки про Конька-Горбунка.

- Добро пожаловать, гости дорогие!

Видимо, предупредил секретарь, что не простые посетители явились, потому и всполошился этот одуванчик, потирая ручки и расплываясь в улыбке, еще не видя, кто зашел.

- И тебе, царь-батюшка, здравия! – слегка склонил голову Волк, с любопытством оглядываясь тоже. – Только не в гости мы, а по делу.

- Ой, а кто ж не по делу? – притворно вздохнул тот в ответ, выходя из-за стола.

Одет он был в широкие красные шаровары, рубаху, подпоясанную вышитым кушаком, на ногах – коричневые сапоги, эдакий свой человек, даром что царь. Но хитрые глаза из-под кустистых бровей говорили, что не так-то он прост, как кажется.

- Позвольте вашу ручку, барышня! – подойдя к Бабе Яге, царь чмокнул ей руку и не спешил выпускать из своей, поглаживая запястье большим пальцем, но ничего, кроме неприязни, в Насте это не вызвало.