Амулет на удачу

пусть меня от них уже тошнило, но хоть какое-то осмысленное занятие.

***

Утро началось с того, что ко мне каким-то образом умудрилась просочиться Ульрика. Я чуть не взвизгнула от счастья и бросилась к ней на шею, хоть какая-то живая душа.

– Т-сс. Я контрабандой. Стащила халат, ребята помогли пропуск подделать. Как ты тут? А то как ты упала прямо на парах, так Дюран тоже куда-то свалил, а потом и Мишка пропал. Оба вернулись вчера, причём Мишка какой-то тихий и помятый, – тут её глаза аж загорелись.

– Там вся Академия гудит уже насчёт Дюрана и про тебя. Так что у тебя…

– У неё строгий постельный режим и изоляция. Наверное, не просто так, если пациентка до сих пор в больнице, – от порога раздался язвительный голос врача. – Мадемуазель, я понимаю ваше желание увидеть подругу и исключительно поэтому сделаю вид, что вас тут нет. Но только если вы немедленно нас покинете.

Я со вздохом подтолкнула Ульрику к выходу, нехорошо, если она влипнет в неприятности. Подруга тоскливо посмотрела, но перечить не рискнула.

Следом за ней ушёл и врач, а я уткнулась в подушку, тоскливо размышлять о своей невезучей судьбе. Что-то мурчало и вибрировало прямо у лица, горячее влажное дыхание разве дуло в ухо запахом борща. Я вздрогнула, повернулась набок и уставилась в… морду, чешуйчатую, тёмно-зелёную, и счастливо улыбавшуюся во всю зубастую пасть…

– Мама! – вскрикнули мы, причём одновременно, а потом я, сгребая в охапку мою когтистую тварюшку и радостно запричитала: – Зубастик ты мой, хищник ты ненаглядный! Нашёлся! Куда ж ты от меня тогда улетел, сволочь же ты крылатая…

Зубастик на сволочь, тем более крылатую, не обиделся, а лишь потёрся счастливой чешуйчатой мордочкой о мою щеку.

– Вернул в целости и сохранности, как обещал, – раздалось от порога. – Я вижу, что вы совсем поправились, Елизавета, и наконец-то вас можно по формулам погонять. Академическая задолженность – дело святое.

– Сдались вам эти формулы! – в сердцах воскликнула я.

– Чего вы меня ими запугиваете всё время?! Я знаю их всех назубок, если вам так интересно!

Дальше до меня дошли две вещи. Сначала я испугалась, что в сердцах нахамила профессору. Потом сообразила – месье Дюран насчёт формул шутит, причём шутит в мой адрес! Причём самым наглым образом ухмыляется. То есть нет, он на самом деле легонько улыбнулся и приподнял одну бровь, затем провёл пальцами по волосам, убирая с глаз упавшую прядь.