Амулет на удачу

Что же будет завтра? И кстати, почему она…

– Ферреоль, – уже не ответил, а рыкнул побледневший от злости месье Дюран, – кажется, ты немного… – Елизавета, прошу, покиньте нас. А лучше езжайте домой. Нам с коллегой, кхм, надо кое-что обсудить.

Меня сдуло так же быстро, как целлофановый пакет несёт осенним ветром. В конце концов, у меня и в мыслях не было желания уводить у неё месье Дюрана. Да я, простите, до этой недели и не подозревала, что у них настолько, скажем, личные отношения. Зато мне эти самые сомнительные отношения с руководством Академии вообще на фиг нужны, мне диплом нужен.

С такими безрадостными рассуждениями я шагнула в эпицентр буйного веселья. Весьма вовремя, ибо Мишка уже залез на стол и под одобрительный свист и одобрительные шутки остальной пьяной компании томно расстёгивал пуговицы модной рубашки, изображая пошлые движения стриптизёров.

– А ну слезай оттуда! – попыталась я перекричать музыку.

– Дык весело же, Лизка! Иди сюда! – поманила меня пальцем эта бесстыжая ско… однокурсник.

– Мишка, ты на ногах уже еле стоишь! А нам на пары завтра! У нас сначала лабораторки, которые Савиньён ведёт, а потом мадам де Грорувр.

Мишкин взгляд забегал, раз за разом сворачивая в угол, где о чём-то разговаривали наш куратор и мадам де Грорувр. Мозги заскрипели так, что слышно, подозреваю, было на всё здание – решалась тяжёлая дилемма: дурачиться хотелось, а вот из Академии из-за прогулов и опозданий вылететь не очень. Месье Савиньен задания принимал спустя рукава, и зачёты ставил также, но терпеть не мог опозданий и прогулов.

Мог задержавшегося хоть на пять минут студента не пустить, а потом заставить прийти после занятий и отработать – причём только лично, под непосредственным присмотром и драл на таких вот допзанятиях по три шкуры. Мадам де Грорувр, как уже заметил наш куратор, личное и рабочее тоже разделяла – не знаю уж, зачем она явилась сегодня, но завтра на занятиях из похмельного студента вытрясет всю душу.

«Давай, не дури» – мысленно взывала я к его разуму, сверля Мишку укоризненным взглядом.

И кто-то из местных божков меня, похоже, услышал.

– Лады, Орешек ты мой, твоя взяла! Я домой, народ! З-з-закончен… ось… – икнул Мишка, спрыгивая со стола. – А вы это, кто хочет – веселитесь ещё, всё оплачено уже.

В холле на первом этаже Мишка сидел уже мрачнее тучи, и это был не очень хороший признак. Вдобавок его плохое настроение явно подогревали косые взгляды швейцара.