Амулет на удачу

Чьи-то шершавые мозолистые лапищи сомкнулись на талии и прижали спину к ледяному кирпичу стены, в нос ударило зловонное дыхание. Зубастик от толчка улетел куда-то в темноту, я же попыталась ударить нападавшего. Бесполезно, у нас была слишком разная весовая категория. Местный гопник не спеша ощупывал мои карманы, не обращая внимания на Зубастика: от переедания тот стал медлительным, и драконёнку не хватало силы продрать когтями толстое пальто и накинутый на голову капюшон. Этот же капюшон надёжно скрывал лицо, так что рассказывать потом будет нечего.

– А-а-а – заорала я из последних сил.

Грабитель тем временем умыкнул всю мою наличность, и уже намеревался двинуть меня затылком об стену, когда за спиной у него рявкнули:

– Ни с места! Ночные жандармы!

Лапищи грабителя дрогнули, гопник отлепился от моей груди и попытался удрать, но не с теми связался. Один из патрульных ловко ударил его по ноге, а когда гопник упал, сноровисто добавил сапогом в живот, чтобы преступник точно несколько минут ни о чём кроме как вдохнуть воздуха не думал.

Впрочем, и со мной церемониться не стали, уложив мордой в тротуар с заломленными за спину руками. Хорошо хоть пинать не стали.

– Та-а-ак, и что у нас тут?– противно усмехнулся старший жандарм и бесцеремонно посветил мне в лицо фонарём. Его физиономия напомнила мне морду таксы. – А вы знаете, мамзель, что за развратные действия в общественных местах положено три месяца общественных работ или двадцать суток ареста плюс внушительный штраф? Вам какой из вариантов больше нравится?

– Какие действия? – искренне возмутилась я.

– Меня тут грабят и чуть не убили. Я ору как резаная уже сколько, а они только сейчас прибежали, – и грозно как могла посмотрела на жандармов: лучшая защита – это нападение. – Могу точно сумму назвать, которую он у меня из кошелька спёр.

– Наоборот, я ей заплатить хотел! – прохрипел тут же оценивший ситуацию гопник.

Ну понятно, за грабёж на пару лет в тюрьму сесть можно, а если полиция при обыске какой-нибудь самый тупой ножик найдёт – то это вообще вооружённый разбой, минимум лет на пять и уже на каторгу.

Лучше уж несколько месяцев метлой по городу помахать.

– Вот! – разжал он лапу, сжимавшую деньги. – Prostituée так себе оказалась, подержаться не за что!

– Да как ты смеешь! – задохнулась я от возмущения, по смыслу догадавшись, как он меня назвал.

Жандармы многозначительно переглянулись, и, ухмыляясь, подняли нас на ноги и заковали в наручники.

– Вы с ума сошли! – пылала я от гнева.