Земля джиннов

— Как он себя вёл?

— Вы имеете в виду Султана Абдулкъуддуса?

— Верно, его.

— Гадкая птица, — евнух сморщил нос. — С самого первого дня во дворце, когда я назвал его «милой птичкой», он ни слова мне не сказал. Бывало, зайду в будуар принцессы, а он с презрением отворачивается, словно пса блохастого видит.

Да уж, Абдул умел заводить друзей.

— Хорошо. Когда вы поняли, что Лейла исчезла?

— На следующий день после трёх часов по полудню. Наша дева не из тех, кто рано встаёт.

— Значит: пришёл, увидел, не нашёл?

— И сразу же поднял шум, — закончил Мубарак.

Я не ответила. Принимать решение о включении старшего евнуха в число подозреваемых будет Эзра, у него «чутьё». Вместо этого задала новый вопрос:

— Вы помните, кто общался с принцессой в день пропажи?

— Конечно. Круг её общения одинаков день ото дня: отец, мачеха, Визирь, мой помощник Мизра и попугай Абдулкъуддус. Лейла особо не дружила.

Что ещё спрашивают?

— А во дворце? Во дворце в это время ничего необычного не происходило?

Мубарак со стоном воздел руки к небу.

— О, Всевышний! Предыдущий сыщик и его помощница задавали те же самые вопросы, почему бы вам не прочитать их протокол?

Хороший совет. Если бы нам с Эзрой дали ознакомиться с наработками коллег, мы бы сюда не пришли.

— Не вам обсуждать действия Сыскного приказа.

— Ох. Во дворце постоянно что-то происходит.

— А вы что-то знаете?

— Нет! Я ничего ни подтвердить, ни опровергнуть не могу, поскольку не знаю.

— Ладно, не надо горячиться.

— Ещё не начинал, — Мубарак вымученно улыбнулся, словно не с девушкой беседует, а пикируется со злобным гулем-старовером.

— Куда, на ваш взгляд, Лейла могла бы пойти?

— Туда, куда её повели похитители, разумеется. Она никогда в жизни не покидала дворца, не тратьте время на версию побега.

Он поднялся с диванчика, недвусмысленно намекая на конец разговора, и только открыл рот, чтобы попрощаться, как я, следуя традициям старых детективов, остановила его неожиданным вопросом:

— За что вы должны Визирю деньги?

Мубарак снова плюхнулся на диванчик. Бледность вернулась на его лицо. Бледность вперемешку со стыдом.

— Я?

— Да, вы. Лучше ответьте здесь и сейчас, если не хотите отвечать лично госпоже Хатун.