Земля джиннов

— Никаких «внутренних стремлений» ни к этой лавке, ни вообще. Пойдём отсюда, а? Что-то мне совсем не хорошо от здешнего запаха.

— Уверена?

— Более чем. Хватит с меня базара.

— Слушаюсь и повинуюсь, — кивнул гуль.

Мечты о скором возвращении домой пришлось оставить на потом.

Глава 5

Узкими улочками, в тени которых пожилые кадингирцы пережидали полуденную жару, мы с Эзрой вышли на просторную квадратную площадь и очутились возле ровного шестиугольного здания. Все его стены до самой крыши были исписаны золотой вязью, так похожей на арабские письмена.

Я не смогла прочесть ни слова, как ни напрягала мозг. Это заставило меня задуматься — а на каком, собственно, языке мы с Эзрой общаемся? Точно не на русском. Что странно, никаких неудобств я не чувствовала, словно с рождения владела им. Гуль объяснил сей феномен влиянием магии мудрых маридов. Прежде чем создавать свои медальоны, они учли множество факторов, облегчающих путешественнику жизнь в иных мирах, и в первую очередь знание языка местного населения.

Жаль, они не подумали о чтении.

Стоило подойти к зданию чуть ближе, как по коже прошёлся лёгкий озноб, душу охватила непонятная внутренняя тревога, а происходящее вокруг незаметно отодвинулось на второй план. Меня будто бы схватили за руку и настойчиво потянули вперёд.

— Нам сюда, — Эзра кивнул на массивные двери, вернув в реальность.

Я резко встряхнула головой, буквально заставив себя сосредоточиться.

— В Сыскном приказе хранятся иремские предметы?

— Почувствовала их зов, да? — догадался гуль.

— Здесь внизу архив, там много артефактов, но все они бесполезные или уже использованные. Действительно ценные вещи спрятаны в сокровищнице халифа.

Эзра открыл дверь, пропустив меня первой, и зашёл следом.

Мы оказались в просторном холле, наполненном приятной прохладой и мягким светом, струящимся через голубое стекло стрельчатых окон. Внутри ни людей, ни мебели. Каменные интерьеры разбавляли только масляные лампы в нишах и портреты лучших сотрудников на стенах.

— Гляди сюда. — Эзра взял меня за плечи и подвёл к одному из них.

С указанного портрета прямо на нас смотрело суровое лицо видавшего виды гуля. Взгляд его жёлтых глаз прожигал насквозь, из-за плотно сжатых губ показывались острые кончики длинных клыков.

— Это мой отец — Соломон аль-Хазми, гуль из благородного рода Наккаш. Он был лучшим сыщиком Сыскного приказа. Без шуток! Одни ровнялись на аль-Касима, другие на ар-Лахама, а на моего отца ровнялись и аль-Касим, и ар-Лахам.

— Впечатляет.