Грани миров. Пленница тирана.

– Вы… вы… поцелованная дева?

«Что?!» – хотела было спросить лилулай, но не успела, Ерика опередила её.

– Да, милая, – посмотрев на послушницу, с гордостью сказа она. – Моя Китэрия любимица Авадитты. А это Нэвра – её телохранительница, – представила она и сестру лилулай, которой тоже поклонились, но не так низко.

– Для нас настоящий праздник принимать поцелованную деву! – совершенно искренне воскликнула жрица, в умилении сложив ладони на груди.

Китэрия в недоумении посмотрела на Ерику, но та лишь подмигнула ей, намекая, что удовольствие можно получать не только от поклонников, но и в защищённых стенах храма.

– Что мы можем сделать для таких высоких гостей? – спросил жрица.

– Я люблю петь, – не растерялась Китэрия. – А скорого служба…

– Да! – поспешила упредить её желание послушница. – Главная партия, безусловно, ваша. Мы почтём за честь, если вы украсите своим присутствием и голосом нашу скромную обитель.

– Вот и отлично, – сказала довольная Ерика. – Теперь можешь идти, смотреть клирос, а я, пожалуй, навещу годи.

– Мне очень неловко, но у муэ сейчас просители. Очень странный, я бы даже сказала, дикий, народ. Из Барвирии, – чуть сморщившись, сказала жрица. – Позвольте, я провожу вас в приёмную и угощу хрогом с лакомствами. Как только муэ освободится, она сама к вам придёт.

– От хрога я не откажусь, – сказала Ерика и пошла вслед за жрицей. А к лилулай и Нэвре уже спешили три послушницы, чтобы проводить их в клирос.

На балкончике, что опоясывал по кругу весь храм, было просторно, сюда могло поместиться три дюжины хористок.

– Превосходно! – сыпала она комплиментами, прохаживаясь по периметру пирамиды и разглядывая статую Авадитты. – Я уже предвкушаю как… кхе-кхе, – поперхнулась лилулай кашлем. – Кхе.

– Что с вами, муэ? – испугались послушницы, заглядывая в сморщенное личико Китэрии.

– Тэри? – насторожилась и Нэвра.

Объяснить, что конкретно сдавило её горло, было трудно, для этого пришлось бы рассказывать долгую историю о повторяющихся сновидениях. Да и не было у лилулай желания распространяться о личном. Тем более при Нэвре, которая отговаривала её от поездки. Зато очень хотелось, как можно скорее убраться из обители Любви, потому как её благостная атмосфера оказалась вдруг осквернённой.