Грани миров. Пленница тирана.

— Это культурный город, повидавший на своём веку больше путников, чем ты вшей в собственной шевелюре выловил. Они раскусят тебя.

Князь спорить с магом не стал, просто поднялся, отломил краюху хлеба, прожевал, запил чрезмерно сладким на его вкус мёдом и вышел на улицу, предварительно наказав своим людям сидеть в убежище.

Три светила уже стремились к своей наивысшей точке, но пока не достигли её, а потому не палили, и в воздухе ощущалась приятная, ещё не отягощённая духотой свежесть. Таймар потянулся.

— Пойдём, навестим жриц Любви, — проговорил он. — Обещаю добросовестно исполнять роль молчаливого брата из Ордена безъязыких.

Маг обреченно покачал головой и махнул в сторону улицы с волшебными деревами.

Шли молча. Огайра размышлял над своими дилеммами, а Таймар просто разглядывал чудаковатые дома странной обтекаемой формы, их крохотные балкончики, увитые цветами, резные хрустальные арки, стоящие посреди аллей исключительно ради красоты и, конечно, валамарцев. Они казались ему особенными.

Вроде та же пара глаз, ушей, нос, губы, конечности, но их сочетания были иными, более мягкими, что ли, одухотворёнными, словно не отягощали их заботы и беды, словно этот народ жил в свету Богов, в то время как роглуарцы в их тени.

— Что призадумался? — Огайра неожиданно оторвал князя от его занятия. — Размышляешь, почему вы не можете быть такими же миролюбивыми?

Таймару не понравился насмешливый тон мага, но он не стал показывать своего раздражения.

— Наш Галор похож на них.

— Есть немного.

— Я не хотел бы стать таким же восторженным идиотом.

Огайра хмыкнул, тряхнув головой, но больше ничего говорить не стал, поняв, что тема исчерпана, и ему не удастся сделать из второго сына Деорака такую же марионетку, какую он сотворил из первого. Да и некогда было болтать, они подходили к невероятному сооружению из розового хрусталя. Высота его была умопомрачительной. Казалось, что строители этого великолепия задались целью дотянуться до небес.

Но Таймар всё же заметил, что вершина пирамидального святилища украшена искусной резьбой и к тому же полая.

— Ночью они зажигают там огонь, — пояснил маг, видя, куда направлен взгляд князя.

— Красиво, наверное.

— Не то слово. Свет разливается вниз, освещая всю резную поверхность храма, и тогда он начинает играть по-новому.

— Надо было всё-таки наведаться сюда вчера ночью.

— Всё! Помалкивай! — цыкнул Огайра, подходя к ступеням храма.