Грани миров. Пленница тирана.

Таймар почувствовал резкое желание обстругать припрятанным тесаком физиономию зарвавшегося мага, но сдержался и спросил:

— Ты поможешь нам раздобыть их оружие?

— Я дал твоему отцу слово переправить тебя в Валамар, помочь с починкой артефакта и вернуть обратно. Большего от меня не жди.

— Ясно, — зло выплюнул Таймар.

С самого начала он знал, что Огайра не станет помогать ему. И если бы Деорак не пояснил, что князь должен вернуться обратно целым и невредимым, то скорее всего, он был бы уже мёртв. Огайре было плевать на амбиции Маелрахов.

Таймар никогда не понимал, почему маги, живущие в Роглуаре, до сих пор не объединились, чтобы править его кругом безраздельно. Они обладали знаниями и таким могуществом, о котором простые смертные могли только мечтать, и всё же не свергли людей и даже наоборот, помогали, как Вольгер Грут, или же платили непомерно высокую цену за услуги, как Огайра.

Его отца этот народ пугал и одновременно восхищал, но только теперь Таймар начал понимать, почему. Их обычаи, ценности и кодекс чести оставались тайной за семью печатями. Люди просто не догадывались, чего им ждать от магов.

Глава 14 Таймар

— Ладно, — возобновил Таймар разговор после недолгой паузы. — Когда мы пойдём к жрицам Авадитты?

— На рассвете.

— Почему не сейчас?

— Потому что сейчас они уже не принимают посетителей.

— Странно, — пошутил Маруха, — мне казалось, что жрицы любви принимают как раз после полуночи.

— Не путай квартал красных гирлянд Вайрука с храмами Богини Любви, — посоветовал ему Дока, а шедший впереди Огайра развернулся и смерил вора настолько уничижительным взглядом, что Марухе сделалось не по себе и он поспешил зайти за широкую спину капитана.

Харух шёл быстро, торопился за магом, пытавшимся увести их с людной площади, где гремело полночное веселье. Таймар шёл рядом с Огайрой и в полголоса спрашивал:

— А как мы будем представляться в местном храме, кузнецами?

— Ты в своём уме? — поразился маг.

Таймара раздражала, а порою и доводила до бешенства манера мага дерзить. Но сейчас он был прав, и потому начинающий выступать вперёд подбородок князя медленно вернулся на своё прежнее место, а напрягшиеся было кулаки разжались.