Грани миров. Пленница тирана.

— Как и ты теперь, — поддел князь мага и тут же встретил поток ультрамариновой ненависти, изливающийся из вспыхнувших глаз Огайры.

— Шутить изволишь? — прошипел он, делая шаг к Таймару и заглядывая тому прямо в глаза.

— Да уж какие тут шутки, Огайра, — не дрогнув, проговорил князь. — Ты теперь тоже роглуарец. Но я не корю тебя за нелюбовь к новому дому. Наверное, его не просто полюбить, если ты вырос в таком великолепии, — Таймар окинул взглядом священную рощу, к которой они почти подошли.

— Вот только другого у тебя пока нет, поэтому просто помоги мне спасти то, что в нём ценно.

Огайра ещё с минуту стоял подле князя, пытаясь заморозить его своим холодным взглядом, и по правде сказать, Таймару было далеко не просто выдержать его незримое давление. Но он сдюжил, более того, не моргнув, проводил мага, когда тот отвернулся от него и молча пошёл в сторону рощи.

Вся команда, так же не проронив ни слова, последовала за проводником.

Пока шли по узким тропкам, голоса поющих жриц становились всё отчетливее, и князь смог даже разобрать знакомые слова.

Впервые в жизни он слышал валамарский не из уст отца или брата, а от самих носителей языка. На мгновение Таймар дрогнул, поняв, что иностранная слабость речи выдаст его с потрохами.

Даром стихийного обретения нужных навыков князь не обладал, а потому в очередной раз проклял отца за то, что тот не позволил ему взять в команду Истана, владевшего высшим слогом почти в совершенстве.

Он, видите ли, мог впасть в религиозный экстаз и сорвать планы по добыче трофеев.

— Эй, Огайра, — позвал князь, нагоняя мага.

Тот резко обернулся и, приложив палец к губам, велел помалкивать. Спорить князь не стал, тем более, что ему и самому не хотелось раскрывать рта при жрицах. Их белые туники уже мелькали в просветах деревьев, и Таймар подобрался, готовясь к встрече с чудом.

Нимфоподобные девы в белых одеждах потрясли всю команду.

— Красотки, – прошептали в один голос Вышибала и Галор.

— Богини, — вторил им Маруха.

— Умопомрачительные создания, — согласился Дока, и лишь князь с Харухом отмалчивались, наблюдая издалека, как вереница жриц идёт к огромному плоскому камню в самом центре рощи.

Огайра подал знак остановиться, и все замерли, стараясь не шуметь. Процессия в это время дошла до места, и князь увидел, что две женщины, одетые как воительницы, но во всё белое, несут тело, обмотанное в саван.