Грани миров. Пленница тирана.

Алчные расхитители его душевного покоя выуживали постыдные страхи и как стервятники потрошили неуместные для воина воспоминания. Но, в конце концов, эти терзания кончилась и на смену им пришла пустота. Сорвавшиеся с цепи демоны отступили, опустошив все укромные тайники его сердца. А может, дело было вовсе не во внутренних демонах, может просто магический удар, нанесённый ему Огайрой, выедал разум и чувства, как прожорливая саранча?

Таймар слышал всё, что происходило в комнате, когда её заполнили суетливые рабыни и слуги.

Когда его внутренние мучители стали удаляться, унося с собой болезненные видения, Таймар узрел наконец сверкающую холодным и равнодушным пламенем сеть, в которую угодили его ум и тело. Эта сеть заякорилась в сердце и, постепенно расползаясь, вытесняла всё, чем он был. Она стирала его, словно неудачный набросок.

Впервые в жизни Таймар почувствовал себя никчёмным и беззащитным человеком. Не князем, не воином, а просто побежденным, который не мог ничего изменить и вынужден был наблюдать свой конец.

Если бы его ранили мечом, или же шальная пуля вонзилась в грудь, он знал бы, что предпринять. Но с поражающей пустотой, с этой магической паутиной, в которую он угодил, нельзя было ничего поделать, лишь наблюдать, как меркнет твой разум, как она изничтожает тебя, вычёркивая из истории собственной жизни.

Так он лицезрел своё фиаско, не в силах смириться с беспомощностью, пока чудовищная боль, пронзившая вдруг грудь, не вернула его к реальности.

Таймар был уверен, что сотни кинжалов разом вонзились в его плоть, а в довершение к этому сердце заменили куском обжигающего льда. Но когда он распахнул глаза, то понял, что вовсе не кинжалы, а чья-то ладонь, касающаяся его обнаженной груди, доставляет все эти страдания.

Зарычав от нестерпимой пытки, он постарался убрать руку мучителя, но тело не послушалось его. Таймар не ощущал своих конечностей, лишь обжигающий холод в груди, да тяжесть ладони, накрывающей то место, где полагалось быть сердцу.

А потом он услышал голос, словно бы тот звучал в его голове. И голос этот приказал князю спать. И князь уснул.

Когда же он очнулся от тяжкого плена бредовых сновидений, пред ним стоял лекарь и с десяток верных слуг.