Грани миров. Пленница тирана.

Поэтому наскоро приведя себя в порядок после длительного путешествия, он перекусил и отправился в казематы для особо строптивых пленных.

В сыром, пропахшем плесенью и болью подвале он обнаружил всю троицу. Новые рабы жались в дальний угол маленькой камеры и глядели на него исподлобья. Таймар окинул взглядом грязных, затравленных этэри. Враждебные им земли уже начали сдирать лоск хладнокровного величия.

— Я же велел привести пленных в порядок! — гаркнул он на тюремщика.

— Д-д-да, мой князь, но эта девушка, — он показал трясущимся пальцем на ощерившуюся Нэвру, — даже будучи в кандалах, она умудрилась убить двух конвоиров.

Таймар расхохотался, глядя на скалящую зубы воительницу, закрывающую собой Китэрию. Он смотрел на Нэвру с восхищением. Ещё пять дней назад девчонка истерила, оказавшись невольной свидетельницей насилия над сестрой. Теперь же, сидя в каменной темнице, повязанная по рукам и ногам, словно дикая кошка, она показывала своё истинное лицо, и Таймару оно нравилось. Его привлекали светящиеся в темноте кошачьи глаза и чуть заостренные клыки, которые она демонстрировала каждому, кто хотел прикоснуться к лилулай.

— Поразительные создания, — проговорил он, вглядываясь в Нэвру. — Как чувствует себя муэ Китэрия? — поинтересовался он у девушки.

Та лишь зашипела ему в ответ.

— Вот тебе и светлые создания, — проговорил он, ухмыляясь. — Скажешь, роглуарский воздух отравляет твоё сердце? А может, вы просто-напросто ничем не отличаетесь от нас, а, божьи люди?

Нэвра снова зашипела.

— Я рассчитывал на более конструктивную беседу, — изрёк Таймар, тяжело вздыхая. — Рассадить их по разным камерам, и если помыть и переодеть не получается, значит оборудуйте клетки таким образом, чтобы они могли сделать это сами. Не хватало еще чёрную хворь развести. Выполняйте, — отдал он приказание и удалился.

Ближе к ночи наказ Таймара был выполнен, и когда он уже собирался отходить ко сну, ему доложили о том, что начальник казематов просит принять его.

— Впустите, — разрешил князь.

В покои зашел седовласый мужчина, повидавший на своем посту немало странностей и уже давно привыкший ничему не удивляться. Но сейчас его обветренное лицо омрачала тень недоумения и раболепного страха.

Таймар насторожился.

— Что стряслось? — спросил он его.