Грани миров. Пленница тирана.

Слишком много общих воспоминаний, связанных с Валамаром, слишком много общей боли, что подпитывал смрад их нынешнего обиталища. Два падших мага, угодившие в сточную яму своих заблуждений, и не сумевшие из неё выбраться, просто обречены были стать преданными друзьями.

Вольгер Грут вёл в Роглуаре активную деятельность, чего нельзя было сказать об Огайре. Тот отсиживался в склепе своих устремлений и, непрестанно оплакивал былые деньки — деньки, когда умудренный опытом Грут, впервые посетив Лунные пещеры, познакомился с молодым Огайрой.

Вольгер наведывался в Лунные пещеры каждую декаду, и это всегда были дни, полные незабываемого волшебства и радости. Всё, чему маг обучился тогда, было заслугой его друга и учителя — Вольгера Грута. Огайра слыл лучшим в Лунном граде и уже готовился вступить в магическую артель, чтобы стать поддержкой и опорой для Муна-Нэмид. Но судьба распорядилась иначе.

Возвращение было болезненным, после сладкозвучного и благоухающего Валамара нижний круг представлялся свалкой с отравляющими отходами.

Огайра поспешил домой, где Юна и постаревшая мать его дочери Тара ожидали его возвращения.

— Папа, папа! — заслышал маг тонкий голосок Юны, бегущей ему навстречу по крутому спуску.

Маленький хутор меж двух зелёных холмов, который Огайра скрыл от посторонних глаз магией, был одним из немногих клочков роглуарской земли, где ему дышалось относительно легко. Вторым местом были земли Вольгера Грута, они отличались большей роскошью и обилием. Кей мог позволить себе не только скот, но и поля, засеянные кукурузой, пшеницей и ячменём. У Огайры рос лишь горох, а в загоне паслись две козы, да с десяток кур клевали редкую поросль на крохотном дворе.

Конечно, маг его уровня мог обустроиться в Роглуаре значительно лучше, но его семья была непритязательна, как и сам Огайра, к тому же они частенько переезжали, чтобы не вызывать у людей подозрений. Он, как маг, за двадцать лет, проведенных в Роглуаре, не постарел и на половину, его пятнадцатилетняя дочь выглядела от силы на десять, но вот жена, которой шёл сорок пятый год, увядала, как и все люди.