Грани миров. Пленница тирана.

Да, это было несколько жизней назад, но ведь было же.

Таймар сосредоточенно разглядывал её лицо, склонившись настолько близко, что его дыхание раздувало ей пряди волос. Чернота, смута, жестокость правили в его душе, но было там и кое-что ещё — нечто непонятное юной лилулай, нечто противоречащее всему его образу. И как поняла Китэрия, она единственная могла видеть в нём это нечто. Даже сам князь не ведал, что зиждется в пределах его собственной души.

Лилулай не стала отвечать на его вопрос, а лишь отвернулась, чтобы не видеть страшных ярко-зеленых глаз и не чувствовать так остро его гнев.

Но князь не отставал. Неожиданно деликатно он взял двумя пальцами её подбородок и развернул к себе.

Лицо его оказалось так близко, что лилулай увидела, как сверкнула в правом ухе воина крохотная красная искра.

«Рубин!» — вспомнила она пророчество оракула и затаила дыхание.

— Я понимаю, что тебе неприятно смотреть на мое лицо, ведь вы считаете нас безобразными обезьянами, — начал он, и Китэрия ощутила, как его злоба сменила окрас.

Таймар, наверное, немало удивился бы, скажи ему Китэрия, что она не считает его безобразным. Да, он не казался ей красавцем, его резкие, словно мотыгой вырубленные из камня черты, были нарочито грубыми, к тому же его сильно уродовал шрам, рассекающий бровь и нижнее веко. И все же, поросшее угольно-черной щетиной лицо воина не было отталкивающим, как и его хриплый, утробный голос, которым он при желании мог и загипнотизировать.

Китэрия никогда не встречала таких, как он, и, несмотря на то, что сам воздух близ этого человека был смертельно опасным, он вызывал интерес.

Впрочем, это было не удивительно, незнакомец снился ей в ночных кошмарах, о нём предупреждал оракул, а в завершении ко всему к ней лично явилась древняя вильва, чтобы раскрыть Китэрии её предназначение.

Китэрия всё же подняла глаза на могучего воина, задумавшись, как именно она помешает ему сделать то, что пугало саму Атош. Таймар смотрел на неё в упор, буквально всверливая свой темный, отливающий металлом взгляд, под которым бедная девушка плавилась, как весенний снег.

«Никак», — осознавала она. — Никак не помешаю, потому что с этим человеком и Авадитта не справится.