Грани миров. Пленница тирана.

Она была особенной даже для этэри – она обладала волшебной, энигматической притягательностью. Она завораживала и заставляла мысли путаться лишь вокруг её образа.

Такую женщину, раз увидев, уже не захочешь терять, а Сиху, кажется, был с ней дружен. Он опасался за неё тогда – в библиотеке, значит, не сможет сдержать волнения и сейчас, решил Таймар. Нужно было лишь накалить обстановку. Вот только, нагнетая жестокость для усиления эффекта, князь и сам терял хладнокровие, ведь он знал, что не сможет нажать на курок, не теперь — не после того, как он смотрел в её колдовские глаза.

Его рука дрожала, палец всё сильнее напрягался, а Сиху по-прежнему медлил, и вот сама Китэрия не выдержала и, жалобно всхлипнув, разрыдалась.

— Не надо, прошу! — вскричал Сиху. — Я всё сделаю. Я заведу виману. Мы взлетим… Только прошу, не трогайте муэ.

Таймар поморщился, ему было горько видеть этого смелого и гордого человека таким раздавленным, хотя именно такого эффекта он и добивался. Князь убрал пистоль и встряхнул головой, показывая в сторону рубки пилотов.

— Тут два кресла, — проговорил он. — Ты сядешь за штурвал, а я рядом. Если что-то пойдёт не так, я убью сначала тебя, а потом и этэри.

Жрец сглотнул и, бросив виноватый взгляд на Китэрию, поплёлся в рубку, как на закланье.

Тем временем Маруха от безысходности елозил руками по всей разнузданно мигающей панели управления и по нестерпимо манящей пирамиде, где третий сектор обозначал его дом. Он наглаживал светящийся красным прямоугольник и плакал, вспоминая родные стены солдатского корпуса, пивнуху в дальнем квартале и залихватские попойки с погибшими товарищами, а еще сиськи мадам Каравэй.

— Иди в салон и заткни рот белобрысой этэри кляпом, — велел ему князь, сгоняя с места пилота и усаживая туда Сиху.

Маруха с надеждой посмотрел на жреца и тут же освободил слишком ответственный пост. Он помчался исполнять поручение князя, а сам Таймар уселся в штурманское кресло и снова снял с предохранителя пистоль.

— Заводи виману, — приказал он жрецу, и тот дёрнул один из рычагов, после чего двигатели корабля и ожили, утробно заурчав, словно пробудившиеся звери.

— Мы летим в Роглуар, — с нажимом сказал он, показывая на панели третий круг.

Сиху расширил глаза, как будто призрака увидел, и обернулся назад. Там, в приоткрытой двери, он заметил заплаканную Китэрию, а рядом с ней Харуха. Жрец снова сглотнул и, сделав пару комбинированных нажатий, привёл в движение все скрытые механизмы виманы.