Призрак с лейкой

– Бойл, вы что, намекаете, что Торп может подслушивать?

– Намекаю, – хрипло рыкнул Том.

Берт совсем обалдел, но понял, что старику и впрямь почему-то нервно. Кивнул, подошёл к двери, распахнул её и даже честно выглянул в коридор.

– Никого, Бойл, клянусь! Валяйте, – хмыкнул он, прислонившись к косяку.

– В общем, надувает вас этот Торп, малышка сказала, – выпалил старый садовник.

Ишь ты… Ну может и так, не зря овцы-то не желают складываться в логичные цифры…

– И откуда Лотти это известно?

– Встречался он, значится, в дальней беседке с тем типом.

– С каким типом?

– С арендатором красильного цеха. Он передавал Торпу солидный кошелёк с золотом за прошлый сезон. Наша леди говорит, наживаются они на пару на вашей шерсти.

Значит всё же овцы. Как минимум.

Берт покивал и вдруг… расцвёл, как лучшая роза конопатой вредины. Не удержал, в общем, серьёзной мины. Потому что выходило, что Шарлотта, которая вроде как считала нового герцога за врага, не хотела почему-то, чтобы его обманывали работники.

– Не верите? – обиделся Том, определённо заметив, что хозяин не к месту улыбается.

Бертрам прочистил горло и постарался стереть с лица улыбку. Получалось плохо.

– Верю. Только вот скажите, Бойл, зачем она вас-то прислала, если мы с ней через четверть часа увидимся?

Садовник вздохнул.

– Ну... что только теперь пришёл – это уж когда я смог. Извиняйте, милорд! Встречались-то эти шельмы ночью. Только вот из-за этого вашего пруда леди на всё утро загрузила работой: на всякий случай от всех сортов роз запасаю черенки. А срезы надо сразу в мох и землю. И мох прежде кипятить. А черенки от плесени обрабатывать, помечать и укрывать от сухости.

Бойл внимательно посмотрел при этом на герцога из-под кустистых бровей. Прикидывает, кажется, впечатлился ли хозяин про то, что из-за его капризов садовник сбился с ног, спасая уникальные цветочки.

Берт впечатлился, но виду не подал. Он, признаться, думал, что Лотти просто поволнуется, а она вон целую срочную деятельность развела для перестаховки.

Ладно, пусть пока что боятся за свои розы, размножают и спасают. Ещё один розарий потом заведём.

– А почему бы ей самой-то мне не сказать?

– Ругалась шибко, что это не её дело и вообще пропади вы пропадом, – потупился в пол старик.