Два пути одного сердца

Как и по пути к Древу, я вдруг осознала, сколько всего мне предстоит узнать. Но вслед за этим поняла и то, что времени на это предостаточно, а сейчас и без того каша в голове.

Поэтому я предпочла не развивать новыми вопросами тему, которая определённо была бесконечной, и вернулась к созерцанию городского пейзажа.

Я ещё раз обвела глазами ухоженную площадь перед зданием Совета и спешащих в разные стороны прохожих. Действительно, как исторический фильм! Пришлось признать про себя, что после Безмирья и прочего я ожидала чего-то более чудесного и теперь была немного…

– Разочарована? – вдруг словно закончил вслух мою мысль Дрей и понимающе ухмыльнулся.

– Нет, это неправильное слово, – поморщилась я. – Но подобное теперешнему чувство изредка посещало меня в туристических поездках. Рвёшься, мечтаешь... Вроде полно эмоций и общего довольства. Только иногда остаётся лёгкий, почти неуловимый привкус горечи: всё оказывается чуть более обыденным и приземлённым, чем представлялось. Вот он, какой-нибудь Тадж-Махал, остров Пасхи или Лас-Вегас… Замечательно, да.

– Понимаю, – отозвался Дрей, снова предлагая мне руку. – Но Сиат ещё удивит тебя. Это не на поверхности, Элис. Скорее, как начинка закрытого пирога.

Вдруг, словно в подтверждение этих его слов, я увидела на верхних ступенях портика резиденции Совета зрелище, заставившее меня замереть и исподтишка поглядывать в ту сторону.

Из здания вышел некто вроде… Эйо? Кто-то очень похожий на Сущего, но одновременно – нет.

Человек, а скорее – и не человек вовсе, был гораздо выше Эйо, обычного мужского роста, и кожа его была не откровенно синей, а слегка серо-голубой, или даже сиренево-голубой, и в целом – гораздо светлее. И волосы не белые, а чёрные. Из-за этого существо казалось вроде бы каким-то… древним?.. но одновременно и молодым, если не юным. В остальном же он действительно сильно напоминал Эйо: глаза, черты лица, узкая точёная кость, длинные пальцы и ой… уши!

Существо скользнуло по мне взглядом, как по пустому месту, словно меня и не было.

Одновременно с кивком произошло нечто и вовсе выходящее из ряда вон: на лбу удивительного создания проступил сотканный из голубого света рисунок. Орнамент загорелся ярко, когда голова была низко и постепенно растаял ровно к моменту, когда поклон завершился.