Два пути одного сердца

– Это значит, что нам с тобой пора в Талаф, Элис. И мы теперь спешим, если ты не против, – в конце концов вздохнул он.

Я переоделась так быстро, как только сумела, и со вздохом облегчения пристегнула к поясу кисет с гербовой брошью: наконец стану с гордостью носить по полному праву, а не как протест и вызов! И герб, и руны Безмирья.

Затем я потратила минуту на то, чтобы ещё раз сунуть нос к Эндрю.

В комнате никого не было! Затылок тут же обжёг крапивой противный колючий страх.

Я на деревянных ногах обошла детскую, заглянув зачем-то даже в шкаф и за шторы.

Ох… ну за шторы-то вовсе не зря!

На улице, перед домом, Вера Ивановна, склонилась над коляской и возилась с пледом, старательно укутывая ножки нашего драгоценного наследника, потому что с низкого хмурого неба посыпал густой пушистый снег.

Рядом без умолку болтала Лидия Сергеевна, тряся перед носом Эндрю погремушкой. Сплетница выглядела совершенно безмятежно и буднично: с малышом она точно была знакома не первый день, а к утренним прогулкам соседей с коляской явно присоединялась не впервые.

Но движение в окне опытная разведчица моментально заметила. Задрала голову и приветливо помахала мне, что-то радостно заверещав. Я подняла руку в ответном жесте и даже улыбнулась. В голове моментально выстроились все объяснения, которые удовлетворили надоедливую старую перечницу: соседка совершенно точно считает, что Андрей Андреич – наш с Дреем сын. Даже отчество соответствует, и со сроками всё прекрасно попадает в моё отсутствие, и привезли его совсем крохотным.

Когда Эндрю подрастёт и станет заметно, что мы с мужем не стареем, можно уехать с ним в Шропшир. Там тоже прекрасно, а с Эйо наследник Меликовых сможет видеться и в Средней Англии: в том, что Миллеры откроют нам Переходы и Доступ, я ни капли не сомневалась.

Ой, да мне везде будет прекрасно с моей Семьёй! Лишь бы с теми, кем я дорожу больше жизни, всё было в порядке. И лишь бы всё было в порядке со Связью – невероятной объединяющей силой, которую я теперь чувствовала физически. В которой нуждалась, как в воздухе…

Я прекратила теребить штору, отвернулась от окна и пошла к двери. Воспоминание об ужасе при виде опустевшей детской снова короткой искрой кольнуло позвоночник.