Любовь в космосе

Хорошо, что ладора Иден, увидев боевые ранения Пина, переключила внимание на сына, иначе меня могли не поделить.

- Деточка, - причитала леди Истра, - ты же вся мокрая! И что это на тебе за тряпка?

- Мама, не надо называть одну из лучших моих рубашек тряпкой, - муж хмыкнул, - она этого явно не заслуживала, во всяком случае, до того, как в ней искупались и поползали в кустах и песке.

- Что произошло? И почему у твоей жены нет собственной одежды?

- Она у меня есть, только не прилетела еще, - начала оправдываться я, стало как-то неудобно за свое бедственное положение.

- Это ужасно безответственно, Кетан, и как только Ирис переоденется и отдохнет, мы сразу же закажем ей одежду из каталога леда Мирлика.

- Да, мамочка, я с удовольствием отдам тебе свою жену на растерзание, - и на меня посмотрели синими глазами, в которых застыло коварное предвкушение, - но немного позже, - решили все же отстрочить наказание, - мы с Ирис должны привести себя в порядок и, пожалуй, я одолжу ей еще одну рубашку.

- Как ты можешь! Я не монстр какой-нибудь и не собираюсь обижать бедную деточку, - возмутилась наша мама.

- Нет, конечно, ты слегка задушишь ее своей любовью, и в следующий раз она подумает, прежде чем ввязываться в авантюры с молодым поколением из лазурного клана.

- Не слушай его, Ирис, он всего лишь шутит над своей бедной, старой матерью.

- Кто старый? Да твоей энергии позавидует даже Сати, хотя нет, пожалуй, эта кицукошечка все же тебя затмит. Мама, сделай одолжение, присмотри за ней, пока мы с Ирис переодеваемся, - и Кетан выразительно посмотрел на свою одежду, испачканную мокрой и не совсем чистой мной.

В своей комнате мы оказались на удивление быстро, несмотря на то, что она была в другом крыле замка. Кетан преодолел это расстояние почти бегом, не выпуская меня из рук и шепча мне на ушко, какими способами он собирается меня наказывать.

Процесс наказания затянулся, но я и не думала жаловаться. Сначала он протекал в ванной, куда мы отправились, чтобы помыть меня, потом в гардеробной, где пытались меня одеть, но раздевать у мужа получалось все же лучше, и не всегда пуговицы и ткань рубашек выдерживали его энтузиазм.