Кристальная душа

Там врач уже приготавливал всё необходимое для тщательного обследования. Доверившись своей матери, Эдгар заперся у себя в комнате и начал продумывать план действий. Куда ему податься в первую очередь? В соседнее королевство Мэд, что находится в нескольких днях пути или, быть может, испытать судьбу и добраться до легендарных Алмазно-молочных гор? Как говаривал прадед Эдгара: «Сказки сказками, а Алмазно-молочные горы приведут тебя к судьбе, внучок». И Эдгар верил в эти его слова, верил безотчётно и всей душой, считая прадеда едва ли не святым человеком.

Решив, что для начала будет неплохо провести хотя бы несколько недель в королевстве Мэд, Эдгар вновь спустился вниз. Врач как раз окончил осмотр.

— Доктор, расскажите мне всю правду, — как и всегда, обратился парень к мужчине с седыми волосами чуть ниже линии ушей. — Что с ней?

— Я не знаю, — зло ответил врач. — Я такой болезни ещё никогда не встречал. Девушка здорова, как сказал бы я своим коллегам, по всем параметрам, однако по виду она падает в обмороки не от чего иного, как от голода! Вы просто не кормите её уже больше суток.

Зачем вызывали меня? Просто дайте ей кусок яблочного пирога в сахарной пудре и оплатите мне ложный вызов!

— Понятно. Прощайте, доктор, — отрезал Эдгар. Врач захлопнул за собой дверь и поспешил ретироваться, не желая иметь дело с Кроу-младшим. Граф Кроу жаловал своего врача и платил ему неплохие деньги, а вот Эдгар его ненавидел: злой и лицемерный, врач вызывал у него только отрицательные эмоции, и юноша не платил ему ни копейки сверх установленной цены услуги, даже если она была выполнена идеально.

Эдгар отдал маме своё пальто, а сам сменил её на дежурстве у изголовья девушки, присел на пол, любуясь мирно спящей Марселин.

— Селина, — нежно сказал юноша, убирая со лба девушки непослушную вьющуюся прядку волос. Он не мог не признаться себе в том, что боготворил дочь графа Латентес М`ортем. Он обожал её каждой клеточкой своего тела, наполняющегося теплом и ярким светом при одном лишь взгляде на неё.

Очевидно, что тогда, на берегу моря, Марселин сама не знала, что говорит, и её признание в любви было не большим, чем простой самообман. Ей было просто нечего полюбить в Эдгаре: слегка безответственный, с горьковатым чувством юмора и полным отсутствием разносторонности, он был нужен только себе. И маме, но сейчас мама не в счёт. А, быть может, Эдгар просто не хотел, чтобы кто-то был привязан к нему и был не готов к этому.

Марселин вздрогнула и очнулась.