УМИ. Учись или умри

Почему он решил не сообщать ничего лекарям? С чего именно кабинет, а не больничная палата или какая-нибудь лаборатория? Почему он так странно на меня смотрит? Ой, кажется, последнее я произнесла вслух…

- Как я на вас смотрю? – вскинул брови господин Мигель. – Поясните.

Дала себе мысленный подзатыльник за несдержанность. Это же надо было так позорно подставиться перед ним… А этот… Все продолжает смотреть. Так хищно, пристально, что хочется провалиться сквозь землю от стыда.

- Не знаю, - пожала плечами, судорожно соображая, что бы такого еще сказать этому невыносимому типу.

– Мне показалось, что вы разозлились из-за моей любознательности.

Да, я соврала. Но этот «невыносимый тип» был невыносимым во всех смыслах этого слова. Невыносимо красивый, правильный, умный… идеальный. Мне было, опять же, невыносимо находиться с ним рядом. Меня обуревало столько эмоций, что я не знала, что с ними делать. Я знаю, кто он и что мы с ним птицы разного полета. И он это знает. И спрашивает о таком, о чем я физически не смогла бы ему рассказать.

По скептическому взгляду поняла, что мне не поверили. Я не сомневалась в том, что Мигель прочитал все на моем лице. Боже, какой позор! Как мне теперь жить со всеми этими открытиями?

- Нет, я на вас не сержусь, Снегирева, - в итоге проговорил мужчина. – Но обязательно рассержусь, если вы и дальше будете так плохо обо мне думать.

Вот теперь я окончательно смутилась. Не ожидала, что он вообще может откинуть прочь весь официоз и стать более или менее похожим на обычного мужчину.

То есть, на мужчину, который в компании молодой девушки старается произвести хорошее впечатление. А именно это он и делал. Проникновенно заглядывал в глаза, улыбался одними уголками губ. Черт, если он продолжит в том же духе, то я скажу еще что-нибудь невпопад.

Тем временем мою конечность выпустили и принялись за дело. Скажу честно, мне стало неуютно, когда ощутила отсутствие тепла и надежной опоры.

И тут же сама испугалась собственных мыслей. Передо мной ректор УМИ, Анри Мигель… Как можно даже мысленно себе представить, что он испытывает ко мне что-то большее, чем простая симпатия? Нет, это кощунство. Но какие чувственные у него губы…

Прикрыла глаза, чтобы не видеть раскрывшегося передо мной с неожиданной стороны мага. Всегда холоден, отстранен, безразличен, а тут столько заботы и участия. С потеплевшим взором. И, кажется, растаявшим сердцем.