Фрейлина Её Высочества

Конечно, внутренне он был куда более напряжен, чем внешне, однако вываливать груз проблем на голову невесты, которая даже младше его сестры – немыслимо! Не решатся ли Ласторы на то, чтобы расторгнуть помолвку, если узнают о непозволительном поведении Бри? Не сочтут ли это ниже своего достоинства?

Абсолютно вопреки голосу разума, Ас заговорил. Сначала спокойно, однако с течением времени он распалялся всё больше. К концу рассказа он плюнул на всё, перестав скрывать выходящие за рамки приличия детали, и нервно ходил из стороны в сторону, перестав обращать на Леттисе какое-либо внимание.

Ему этого не хватало. Вся его жизнь за последние несколько лет сводилась к тому, чтобы кое-как выплатить долги, в которые влезло графство за время войны, к сохранению помолвки, которая была единственным шансом на восстановление прежнего величия, к заботе о младших сестрах. Вот только кто бы позаботился о нём? Сейчас перед Леттисе стоял не граф, на плечах которого лежит ответственность за множество жизней, а обыкновенный восемнадцатилетний мальчишка, которому просто хотелось, чтобы его выслушали.

Конечно, в здравом рассудке Астор никогда и ни за что не доверил бы подобную информацию постороннему лицу, однако противопоставить что-либо представительнице Второго Лика, коей являлась Леттисе, он не мог. О её даре вообще мало кто знал – даже братья и сёстры пребывали в неведении. Кровь дипломатов, доставшаяся ей, была сильно разбавлена смешанными браками, потому дар не мог раскрыться полноценно, однако для того, чтобы немного подтолкнуть графа к искренности, его хватило.

Наконец, Астор выдохся и обессилено опустился на стоящую неподалеку полуразвалившуюся лавочку. Обхватил голову руками. Он был противен сам себе – за то, что не мог справиться с проблемами сам, а в особенности за условие, поставленное перед Бри. Но как иначе объяснить ей, что союз с магом – шаг в пропасть?

Воцарилось неприятное молчание, прерываемое лишь шелестом листвы.

Она не знала, что сказать, чтобы её слова не звучали, как жалкая попытка утешить, потому она просто сидела рядом.

Прошло ли полминуты, или полчаса прежде, чем Астор встал, лично он затруднялся ответить. Судорожно выдохнув, взърошил волосы и подал невесте руку.

- Прости. Я не должен был этого говорить.