Ойса

А как не любить, когда единственная сестрёнка меньшая? Все трепетал над ней, заботой окружал, да увы не сберег. Полюбился ей парень из местных. Ну она понимала, что Могута, а он тогда уже главенство над родом принял, за простого селянина ее не отдаст, а у нее любовь. Вот она и не сказала никому. А как понесла, так и вовсе срамно стало, да еще и друг сердечный, как узнал о ребенке, обо мне значит, так и пустился в бега, только его и видели.

В общем, как Могута не утешал матушку, как не сулил ей славную жизнь да подарки, а она, говорят, все в окошко глядела, не верила, что любимый бросил.

Как срок подошел, ушла она ночью из дому, а едва родила - кинулась в омут. Говорят, со мной броситься хотела, да видно не решилась, оставила на бреге, под ивами, там меня дядька и нашел.

Братья старшие говорят, что Могута от горя черный ходил, со стаей своей в лесах неделями пропадал. Деревенские тогда за околицу выйти боялись. Но вот ничего, поди ж ты, утряслось.

Вырос я в его доме, вроде и за сына, а вроде и пасынок.

Потому, если едет Могута куда, так я не суюсь, я ему и так навроде бельма – памятка о сестре. Живу тогда с родными отца, – Найден вздохнул и, по-детски, шмыгнул носом. – Но ни к кому я того родства не чувствовал, как к тебе. Едва увидал впервые, сразу знал, связаны мы. Вот и весь сказ, хотела – узнала.

Ойса не ведала, что и сказать, ей до боли хотелось кинуться, обнять Найдена, прижать его к себе, баюкать как дитя малое. На себе испытала, что значит без матери расти, да в семье, где на тебя все смотрят косо.

Чувствовала боль милого друга, а шагнуть навстречу не могла, своя обида жгла.

- Ну что ж ты молчишь? – не сдержался Найден. - Вот он я, выродок, все как есть тебе рассказал, неужто слов для меня теперь не найдется? – он поднялся с колоды и стоял перед Ойсой, точно дуб подле березки.

- Многим ты о родстве душ ты говорил? – вместо сладкой речи выдохнула она колкие слова. - Многих в лес водил? Ты, да братья твои, что каждый в селе этого как огня боится.

Радоваться мне, что приметил меня господарев сын, или остерегаться?

Скрипнула за спиной калитка, и Шутиха тенью скользнула во двор. Заблеяла Муха, и бабка, по-своему рассудив, встала меж Ойсой и Найденом.

- Ступай-ка домой, шелудивый, зализывай раны, а на наш двор боле не ходи, может, глядишь, все и обойдется.

- Бабка Шутиха, - возмутился Найден, - она ж первая меня в друзья кликала, а теперь и вина на мне? Эх, - он махнул рукой и шагнул к калитке.