Ойса

– Иш, как расхорохорились, что, перед девчонкой покрасоваться захотелось, а?

- Отец, я ей только помочь хотел, - прогнусавил Деян,- а этот выродок…

- От выродка слышу! – осклабился Найден. - Без твоей бы помощи обошлись.

Могута отвернулся от драчунов и уставился на Ойсу.

Отпраздновавши свою сороковую весну, господарь Могута, выглядел справно. И пускай в некогда темных кудрях на висках и бороде блестели серебряные нити, а правую щеку стягивал побелевший от времени шрам, придавая лицу чуть насмешливое выражение. Взгляд волчьего пастыря оставался лукав и молод, да и от всей его статной фигуры веяло силой и решительностью.

Заметив напряжение, сковавшее Ойсу, он нахмурился:

- А ну, девонька, не шали, нам тут чужой волшбы не нужно, своих недоумков хватает, - он повернулся к сыновьям, - а ну, подтерли сопли, и марш домой, там поговорим. А ты, - Могута замер, вглядываясь в девушку.

- Ойса, - ответила та, не отводя глаз, ее серые против желтых очей господаря.

- Ойса, – отозвался Могута, пробуя имя на язык, точно перекатывая леденец.

- Может и я, - кивнула Ойса не спеша принимать помощь, - да только спасибо вам, но я и сама дойду, тут недалече, – она все еще сжимала кулаки, чувствуя, как в каждой жилке бурлит собранная и не растраченная сила.

- Экая ты твёрдая, тут не каждый бы мне перечить стал, – усмехнулся господарь, поглаживая широкой ладонью укладистую бороду. – Мне такие по нраву, да и не мне одному, – ухнул он, вновь глянув на сыновей, те, словно позабыв про отцовский наказ ступать домой, все стояли и смотрели на разговор батюшки с Ойсой.

Волки, поняв, что опасность миновала, увалились на землю и теперь не хуже, чем псы, лежали нагретые солнцем, вывесив языки, и горячо дышали, ожидая новой команды.

- Бывай, Ойса, еще увидимся, - кивнул Могута, и тут же пустил коня галопом. Деян поспешил сесть в седло и, не оглядываясь, двинулся за отцом. А вот Найден одарил Ойсу нехорошим взглядом, будто она всему виной и, не говоря ни слова, пошел следом за родными.

Меж тем мимо проехали три гружёные телеги и еще несколько верховых. Ойса рассматривала их внимательно, и они отвечали тем же. И у каждого из мужчин глаза отливали золотом да осенней рыжиной, выдавая кровное родство.

Только когда семья Могуты скрылась в селе, и последние из волков исчезли в дневном мареве, Ойса позволила себя выдохнуть и отпустить все, что удерживала.