Ойса

Только руки у нее тонкие да белые, будто и не кожа на них, а одни кости. Этими костяшками тащила она со дворов деток малых, а не было деток, так хоть уток. Только Ойса ту бабку ни разу не видала. А и увидала бы, так спросила: «Бабушка, а вам зачем дитятки нужны? Вы ежели одна скучаете, так идемте к нам жить, у нас дом велик - всем хватит»

Ойса шмыгнула носом. Попробовала как-то с сёстрами этой думкой поделиться, да куда там, засмеяли окаянные, задразнили курицей пустоголовой. Ойса тогда в сарай убежала и до первых петухов проревела, а пожалеть то и некому было, кроме куколки.

-То-то порадуются родные, то-то подивятся. Ягла так свои зенки вытаращит, что еще больше на квакшу походить станет, - рассказывала Ойса куколке, - А Сива да Казя, в один голос затараторят, ну, как они умеют, - Ойса представила двойняшек и засмеялась, но тут же смолкла, - Только Рада промолчит, - Ойса вздохнула, прижав к себе уже впитавший воду крашеный платок, не замечая, как намокает рубаха, - Может, улыбнется только, ей ведь ничегошеньки не слышно теперь, ни единого звука.

Представляешь? – Ойса дотянулась до куколки и попыталась ухватить ее. Да только пальцы, онемевшие от ледяной ключевой воды, стали непослушные. Куколка выскользнула и бултыхнулась в водяное окошко, - Ой! – Ойса отбросила платок и, упав на живот, попыталась выловить куколку. То, что куколка потонет, боязни не было, разве ж кора тонет в воде? Тем более у куколки был алый пояс – нить из праздничной батюшкиной рубахи, но как не старалась Ойса подцепить куколку, та только отплывала дальше.

-Вернись, глупая, - увещевала ее Ойса, - попадешь в поток, унесет к реке, а оттуда по большой воде да в синее море, а уж там тебя быстро чужаки заметят да на лодку свою поднимут, вернись, кому говорю.

Ключ был невелик, Ойса иногда перепрыгивала его ради забавы, а тут, поди ж ты, будто вырос. Нет сил дотянуться до куколки. Ойса огляделась, подобрала палку и постаралась зацепить потеряшку, но не вышло, вместо этого куколка вдруг скрылась в глубине, и Ойса не выдержала, кому же ей теперь плакаться, кто поймет да выслушает? Нельзя бросать друженьку.

Не задумываясь, Ойса шагнула в прозрачную воду, где золотился песок, и на самом донышке виднелась белая береста, перевязанная красной нитью.

Ледяна вода в миг обожгла тело, да так, что у Ойсы дух перехватило, в глазах зарябило. Она забила руками по воде, да только куда там, не дна нащупать, ни к солнышку милому не вернуться.