Цена волшебства

– Хомка! – обрадовалась я. – Это всего лишь ты. Как я рада!

Я протянула руки, чтобы погладить пушистую шерстку, но хомяк зашипел. Оголились маленькие зубки. Но даже они не пугали меня, а еще больше умиляли.

– Да! Ты очень грозный, – согласилась я. Отломила половину булки и отдала хомяку. – Все по-честному.

Зверек тут же принялся набивать щеки. Я умилялась и потягивала отвар.

– Как тебе здесь живется? – спросила я. На ответ не надеялась, да и Хомка не обращал на меня ровным счетом никакого внимания. – Холодно.

Всегда темно. Свет только у мальчишек. Но не думаю, что ты им показываешься на глаза. Да и едой они с тобой явно не делятся. Ты один одинешенек в этом мире. Совсем, как я.

Вдруг стало так себя жаль. В носу защипало. Слезы были совсем рядом, но я старалась сдерживаться. Не хватало, чтобы мальчишки увидели мои красные глаза. С такими покажешь слабину один раз, все, уважения потом не добиться.

– Вот чем я заслужила такое? Почему именно меня закинуло непонятно куда? И ладно бы, как в книжках, прилагались магические таланты или принц бы в меня влюбился.

Нет. Меня приютила шайка детей-воришек. И это сейчас у них выдался удачный день. А когда еда и серебро закончатся. Что они будут делать с бесполезной и пугающей ведьмой? Правильно, выгонят.

Хомка уже прожевал свою часть ужина, но не убегал. Слушал меня внимательно. Мне даже показалось, что он понимает мои горести. Но вот я закончила жаловаться. Надеялась хомячок оттает, позволит обнять себя, прижать к щеке пушистый бочок. Но нет, Хомка развернулся и мигом скрылся в тени.

Я вздохнула.

– Какой жестокий мир. Рассчитывать можно лишь на себя.

Закончив ужин, я взбила тюк с соломой и решила вздремнуть. Делать все равно нечего, а идти к мальчишкам и вести светские беседы желания не было. Очень хотелось в горячую ванну. И чтобы с ароматной пеной, и свечи вокруг расставить. Но сбыться этой мечте в средневековом мире не суждено. Вода, как я по поняла, в катакомбах тоже была ценностью. Особенно чистая. Мыться мальчишек никто не учил.

Да и мне не дадут расходовать воду на умывание.

Кое-как обтерев лицо пушистой шалью, я угомонилась. Зато если решу вновь показаться на поверхности, не придется маскироваться. Наверняка чернота въелась в мою кожу так, что и скрабиком не с первого раза ототрется.

Я улеглась на свою постель и раздумывала, стоит ли погасить свечу. Мальчишки заверяли, что в катакомбах нет ничего опасного. Да и я столько времени ходила в абсолютной тьме и жива осталась.