Лунный Дар

Головой тоже не могла двигать. Перед глазами белый потолок.

Вдруг навалилась тяжесть, боль пронзила все тело. Хотелось кричать, но с иссохших губ вылетел тихий стон. Организм требовал воды.

Боль отпустила так же быстро, как и скрутила меня. В голове шумело море, сквозь прибой слышались знакомые голоса. Прислушалась, не могла понять, что именно они говорили.

Я села, на меня с настороженностью уставились три пары глаз.

Первым среагировал Мур, он молча катапультировался мне в руки. Погладила котика.

— Кар, Видящая очнулась, — ворон взлетел под потолок, по пути снося графин на столе.

— Ох, Вика, — Окси присела рядом со мной. — Как ты нас напугала. Ты почти сутки не приходила в себя. Я уже хотела идти за лекарем!

— Воды, — прохрипела я.

— Что? Ах, да, конечно. Вот, — девушка протянула мне стакан.

Обычная вода показалась напитком богов.

— Окси, что случилось? — в голове еще шумело, но я прекрасно помнила, что последним человеком, которого я видела, был инквизитор.

— Мы с тобой пошли на площадь, — начала рассказывать девушка.

Я смахнула с глаз слезы, покачала головой.

— Странная ты, — протянула Окси. — Ты что же и казней никогда не видела?

— А для тебя это обычное дело? — просто поражена местным нравам.

— Ну да, — пожала плечами девушка, сдув непослушный локон с лица, — это уже пятая казнь за месяц.

— Да как ты можешь так спокойно об этом говорить?! Окси! Ты считаешь нормальным убийства людей? Это же невинные женщины! — меня начало немного потряхивать.

— Вика, — девушка сжала мою руку. — О каких невинных женщинах ты говоришь? Та, которую сожгли вчера, за последнюю неделю свела в могилу троих воинов Света, наслав на них порчу. Ведьмы убивают воинов Света, те в ответ сжигают ведьм. Странная ты все-таки.

— Зачем? Зачем убивать друг друга? — я вцепилась в руку Окси.

— Потому что, — девушка снова пожала плечами. — Так устроен мир.

Я взялась за голову.

— Окси, — от волнения я слишком сильно сжала ее руку, та поморщилась от боли. — Как я оказалась дома?

Девушка удивленно на меня посмотрела:

— Не знаю, Вика, когда я вернулась, ты уже спала. Я не стала тебя тревожить. Мы заволновались, когда ты не проснулась утром. Пытались тебя разбудить, но ты не реагировала.

— Это он, — я застонала.