Желание дракона

От этой гонки становилось все сложнее понять, где же на волю рвалась его магия, а где просто страх за Мэйгрид.

Он боялся не успеть.

Боялся, что она навсегда оставит его. Нет, дело даже не в силе, не в том, что магия возвращалась к нему, сказать по правде, он ее никогда не хотел. Принял только, чтобы спасти брата, совершенно не ища для себя такой судьбы.

Дело в том, что он снова будет одинок, если с Мэйгрид что-то случится. Дело в том, что у него больше никогда не будет шанса поцеловать ее в дилижансе, пожалуй, последнее — важнее всего.

Аластер бежал со всех ног, с каждым шагом он чувствовал, что жар распространяется во всем теле, а, значит, он на верном пути. Коридор был один, непарадный, глухой, наверняка его шаги эхом уносились далеко вперед. Магия клокотала в нем, рвалась навстречу Мэй, и он почти успел…

Залитая солнцем галерея с воздушными арками. После темноты, попав на яркий свет, Аластер ослеп. Ему показалось, что тень метнулась вниз. Он понял сразу, дернулся вперед, схватившись пальцами за воздух.

Подсечка из ниоткуда, его повалили на пол и безжалостно прижали грубыми ботинками к холодной поверхности. Он смог уцепиться за лодыжку противника, который возвышался над ним скалящейся горой из мышц, и провернуть ту резким движением под неестественным углом. Рывок, ухватившись за грудь наемника с укрытым лицом черным платком, даже под которым видно, что-то перекосилось от боли, он перекинул его через себя. От напыщенного и разодетого корри явно такого не ожидали, но времени рассказать о том, что в детстве он так часто дрался с братом, что опробовал множество грязных приемчиков, не хватало.

Мэйгрид летела сейчас вниз, навстречу смерти, пока он пытался оторвать себя от пола. Время растянулось, утратив бег, Аластер попал в него слова в паутину, в которой секунды казались вечностью. Пот выступил на лбу крошечными бисеринами. Два других наемника, улыбки с лиц которых медленно слетали, шагали к нему навстречу, конечно, бежали, но сейчас казалось, что они просто делают чересчур размашистые шаги и картинно напрягают руки… а еще, что он не успеет.

Он просто даст ей умереть? Вот так?

Когда его уже почти схватили и сейчас снова повалят на пол. Ему останется только накрыть ее тело, как он сделал это с Раймером. Еще один безжизненный взгляд, который он запомнит вот таким? А не живым, пытливым и внимательным? Зеленым, как бока холма, с которого ее забрали...